Книга Западная суть, Восточное начало, страница 231 – Алина Устинова

— Не скидывай себя со счетов, – прошептала она, но канадец всё услышал. – У человека, в отличие от цивилизации, есть выбор.

— Почему?

— Потому что человек рождает цивилизацию, а не наоборот.

Они замолчали. Пол Блэквелл никогда не думал, что имеет право создать цивилизацию. Ему всегда казалось, что его судьба – улучшать и защищать текущую. Запад отрицал коллективизм во всём, кроме цивилизационного развития. Каждый человек – личность, а личное важнее общественного. Но на его властном уровне это больше не работало. Чем они со Станиславой тогда отличаются?

— Прогуляемся? – спросил он через какое-то время.

Она улыбнулась, позволяя ему увлечь за собой. Выйдя в коридоры резиденции, они оба словили чувство дежавю. Совсем недавно они так же ходили по её дому, и это привело в итоге к необратимым, но как будто неизбежным последствиям. Он много раз думал, что было бы с ним, если бы она не позволила себе упасть в бездну. Не ответила бы ему ни взаимностью, ни пониманием, где бы они сейчас были? Во что бы верил Пол? Позволил бы ей обмануть себя и спасти Мафазиму и смогла бы она вообще провернуть свой план?

А сколько было правды в её словах? Он не мог поверить ей до конца и не сомневаться в чувствах. Не продумала ли она всё заранее, только чтобы он сыграл роль в её спектакле. Но, с другой стороны, откуда ей было знать, что Пол Блэквелл поведётся. Стечение обстоятельств, путей или судьбы… Она столько раз говорила о судьбе, что он почти в неё поверил, но фатализм – не его порок. Если эта связь была предсказана, предрешена и её невозможно было избежать, получается, он зря боролся с собой. Но если он выбрал падение, значит, он – человек. Сладострастие – человеческий грех, разве нет? Кощунство сводить всё к блуду, но любовь – грех цивилизационный, а он не… Или да?

Через несколько минут абсолютного молчания они оказались в Зимнем саду. Станислава медленно прогуливались сквозь растения, внимательно их рассматривая. Пол шёл за ней, внимательно рассматривая её. Он читал недавний отчёт по России: рост экономических показателей, новые энергетические проекты с восточными странами, социальные программы поддержки населения, новые национальные проекты, слухи о переносе столицы в её родную Сибирь… Пол Блэквелл вообще мало что знал о том, что она делает внутри страны, а не снаружи, а она многократно повторяла ему, что во внутренней политике сильнее, чем во внешней. Да, что-то досталось ей от прошлых властей, и вряд ли её эффективность можно было оценить по полуторагодовому периоду, но… Он не верил, что она – слабый лидер. Потому что Россия не терпит слабости, он прекрасно это знал. И потому что все вокруг привыкли к силе одного типа, маскулинного, забывая о том, что есть сила фемининного, не менее могущественная.

— Потанцуешь со мной? – сказал он уверенно, протянув руку.

— Здесь нет музыки, – улыбнулась Станислава.

— Она не нужна.

Филин усмехнулась и аккуратно вложила свою ладонь в его руку. Он тут же сжал её и привлёк к себе, положил другую руку ей на талию. Она же отправила свою руку ему на плечо. Они начали небрежно двигаться под звуки тишины, перебиваемые природой или далёким городским шумом. Их обоих совсем ничего не смущало, а Станислава даже смеялась. Пол не спрашивал, почему, вскинув голову вверх и посмотрев на небо.