Книга Западная суть, Восточное начало, страница 227 – Алина Устинова

— Да это все и так знают, – выдохнув, ответила она.

— Он тоже, знаешь, не…

— Гена, – Станислава поморщилась. – Это и моё опасение тоже. Он его просто озвучил.

— Если хочешь, он потеряется в конголезских лесах, дай только сигнальчик, – начал тот. – Только имей в виду, что это грозит разбалансировкой «Всерадетеля». Критикуешь – предлагай. Вот твой дебил что-то предложил или он умеет только возмущаться?

— Гена! – осадила его Станислава. Вне зависимости от его отношения к Полу Блэквеллу, она считала такие слова недопустимыми в адрес лидера государства.

— Ладно-ладно, – сразу стушевался Левашин. Он всегда делал шаг назад, даже если она только намекала на переход дозволенного.

— Я пока не решила. Но я решу.

Она действительно не до конца понимала пределов своих манёвров. До этого момента ей такие кости не выпадали. Подобного решения она никогда ещё не принимала и не была уверена, что имеет какое-то моральное право распоряжаться судьбами не просто чужих людей, а чужих людей из другой страны. Ей со своими бы справиться.

— О чём ещё разговаривали? – как бы невзначай спросил Гена.

— Уотерс проигрывает выборы, ты знал?

— Без понятия. Всё равно. Поменяется от этого что-то, что ли? – в чём-то он был, конечно, прав.

— Это и обсудили.

— И всё? – с сомнением спросил он.

Станислава усмехнулась, как если бы знала его намерения, но ничего не сказала.

— Ты это, слушай, – издалека начал он. – Если тебе нужно, ну… Прикрытие, что ли. Ты помни, что я человек отзывчивый. У меня даже кольцо осталось с прошлого раза. Да, мне, возможно, это больше выгодно, чем тебе, врать не буду. Но зато все будут спокойнее спать по ночам.

— Гена, это что, предложение? – она даже умилилась, пытаясь сыграть нежность в голосе с человеком, с которым подобная манера общения не предполагалась. Получился сарказм. – Очень приятно, но не стоило так утруждаться.

— Я могу и на колено встать, если надо, – продолжал он. В его голосе была как доля шутки, так и серьёзность.

— На горе Килиманджаро, надеюсь.

— Переоценена. Лучше на Столовой.

— Столько благородства, Геннадий. И всё в одном человеке. И как я раньше этого не замечала? – протянула Станислава. – Рыцарь на белом БТР.

— На песчаном танке. Так что?

— Спасибо, конечно, но вынуждена отказаться, – она улыбалась.

— Ну смотри. Если передумаешь – кольцо в сейфе.

— Храни. Может, когда-нибудь пригодится.

И тут Гену разорвало. Он так рассмеялся ей в трубку, что пришлось отодвинуть телефон от уха, иначе лопнули бы перепонки.

— Ладно, Станислава Алексеевна. Всегда приятно с тобой поговорить, но вынужден отклониться. Дела-с, – в сверхвежливой манере сказал он.

— Как и у всех.

— И… хороший план. Я бы не догадался.

Расщедрился сегодня Геннадий Левашин на комплименты.

— Не принижай себя, – подбодрила его Станислава.

— Это всего лишь факт. Не спорь с ним, – прямолинейно, но зато эффективно. – Хорошего вечера, или что там показывают в оттавском небе.

Звонок прервался, вновь оставив Станиславу наедине со своими мыслями.

Когда она придумывала гениальный – по собственному мнению – план по Мафазиму, она совершенно не думала о «Всерадетеле». Силовые и военизированные аспекты она отдала Левашину, надеясь на его профессионализм и знание дела. И да, он нашёл решение – то, которое мог. Практически перекупить «Всерадетель» – в чём Запад пытался обвинить Китай, – легитимизировав их одновременно в глазах правящей элиты. Конечно, с оговорками. Гена собирался провести внутри «чистки» и переобучить «Всерадетель» по методикам «Хакуна Мататы», чтобы те постепенно входили в лояльность действующей власти. И когда придёт время (а Гена был уверен, что американцы вернутся), их уже нельзя будет переманить на другую сторону. Не только из-за денег, но и из-за идеологии. Долгосрочный план, но глава группировки Жан Кашир создавал определённые трудности. И Гена, когда всё это рассказывал, конечно, не забывал упоминать о последствиях того или иного выбора. Его в целом, как он сам утверждал, устраивали оба варианта решения проблемы. Один был сложнее, другой – проще, но он мог работать с обоими. Просто вся тяжесть ответственности ложилась не на его плечи, а на её. Он оставался лишь исполнителем.