Книга Западная суть, Восточное начало, страница 225 – Алина Устинова

— А…

— Лерой, может, перейдём уже к сути дела, а то мы с вами так мячиком перебрасываться можем ещё лет пятьдесят, – она не звучала раздражённо, скорее устало.

Он вскинул брови вверх и как-то неоднозначно кивнул, будто соглашаясь с ней.

— Я просто хотел сказать, что, наверное, я вас никогда в жизни не пойму и не приму как человека противоположной мне цивилизационной модели, но вряд ли из-за этого обязан ненавидеть. Почему-то одно мне казалось связанным с другим, и я хотел бы извиниться за мои резкие слова в прошлом. Возможно, я вас оскорбил.

— Вы? Меня? – она указала сначала пальцем на него, а потом на себя.

Он звучал вполне искренне, но Анастасия искала подвох в его действиях. Чего она никогда не ожидала услышать из уст любого представителя Запада, так это нечто такое. Признания подобного уровня пугали её, поэтому она не могла скрыть, сколь ошарашенной оказалась в данный момент. И тут Лерой резко сказал «ха». Амурсанаева вздрогнула.

— Купились? – он растянулся в довольной улыбке. – Не жалею вообще ни о чём, что сказал вам.

— Ну слава богу! – она выдохнула и демонстративно схватилась за грудную клетку, выражая облегчение. – Не пугайте так больше.

— И как долго это будет длиться? – спросил он уже в более расслабленном тоне, указав пальцем в сторону двери.

— Ну, думаю, ещё полчаса. Они там уже час, так что…

— Нет, как долго это будет длиться?

— А, вы про «это», – она изобразила кавычки в воздухе. – А что, переживаете? Осуждаете?

— Переживаю и осуждаю. Но молчу. По вашей просьбе, между прочим, – он указал на неё карандашом, который до этого взял со стола.

Анастасия же приложила обе ладони к щекам и изогнулась в позе героя картины Эдварда Мунка «Крик», а потом покрутила пальцем у виска. Лерой хоть и улыбнулся, но немного оскорбился. И всё же промолчал.

— Не переживайте, такое долго не длится, – заверила она.

— Откуда знаете? Из опыта?

— Я же вам объясняла, что история циклична. Сейчас вы снова предадите, мы снова разочаруемся и будем отстраивать своё одиночество заново. Пока не станет скучно. Вам, нам, всем. Потом снова геополитическое танго на трупе какой-нибудь давно забытой страны, мнимое, но приторное сближение, чтобы все поверили, и снова измена, предательство и разочарование. И так по кругу, – она сказала это так обыденно, что, казалось, будто перечисляет ингредиенты для популярного блюда.

— А кто вечно попадается в эту ловушку – мы или вы? – искренне спросил он.

— Оба, Лерой. Вот вы, например, задаёте мне одни и те же вопросы с желанием услышать другие ответы. А они… – Анастасия тихо ударяла друг о друга ладони, пытаясь ему что-то продемонстрировать. – Думаете, как много раз им надо соприкоснуться, чтобы понять силу отторжения? Тысячу лет уже выяснить пытаемся, а вы хотите, чтобы они за один час всё решили, – Анастасия развела руками.

Лерой ухмыльнулся и замолчал. Она, конечно, подавала это как какую-то шутку, с долей иронией и сарказма, но если присмотреться, то вся история выглядела трагически паршиво. Как если бы тебя всё время кусала ядовитая змея, которую ты страстно любил и не мог с ней расстаться. И пытался приручить заново. Противоядия не осталось, сил тоже, и ты пытаешься избежать смертельного укуса, а она всё равно кусает. В предсмертной агонии ты обещаешь, что в следующей жизни обязательно будет иначе, но ты уже не помнишь, чтобы умирал другой смертью.