Книга Западная суть, Восточное начало, страница 212 – Алина Устинова

— Значит, медленно. Или плохо! – Оливер редко выходил из себя, и это секундное помутнение, где он отчитывал канадца, словно нашкодившего школьника, произвело на Пола странное впечатление. Вина смешивалась с омерзением и превращалась в странный подростковый бунт человека, которому уже давно за сорок. Впрочем, Оливер достаточно быстро пришёл в себя и вернул тон уверенного в каждом своём шаге человека. – Такой шанс выпадает, а ты почему-то не хочешь им воспользоваться.

— Я просто считаю, что идею нужно доработать, чтобы госпожа Филин и правда поверила, – Пол пытался держаться уверенно и отнекиваться всеми возможными способами. Тянуть время.

— А я считаю, Пол, что ты немного заигрался с госпожой Филин. Невозможно пройти мимо русской женщины и не засмотреться, да? – Оливер звучал понимающе, будто намекал, что с ним случалось нечто похожее, но Пол сомневался в этом. – Так вот, Пол, послушай. Тебе не хватает какого-то стимула в наших с тобой делах. Я понимаю, что это лишь моё мнение и доказательств, конечно, у меня нет. Но в нашей профессии слухи при нужной раскрутке иногда всё, что требуется. Возможно, твоя карьера тебе не дорога, но подумай о её. Как думаешь, простит ли её Россия за такую связь с Западом? – лёгкий смех, низкий, говорящий.

Оливер Уотерс, как всегда, ничего толком не сказал, но всем всё стало ясно. Пол, до этого находившейся в серьёзном напряжении, сгруппировался ещё сильнее. Конечно, он не мог позволить американцу разрушить карьеру Станиславы из-за его ошибки, из-за их обмана, из-за… Как бы он после этого смотрел ей в глаза? Но, может, так они бы были свободны? О чём он думает…

Пол крепко сжимал трубку, погружённый в свои мысли, и молчал. Предположения Оливера должны были напугать его, но ему было всё равно, а вот угрозы Станиславе действительно заставили волноваться. С другой стороны, если Оливер только и додумался, что давить предположениями, значит, на руках у него ничего не было. Но это лишь пока. Доказательства находить он всегда умел. А ещё лучше он умел их подделывать.

Но поддаваться на провокации своего американского коллеги Блэквелл тоже не собирался. Что-то говорить было излишне – он бы вывернул любые его слова как признание чего-либо.

— Ну, и подумай, Пол, – продолжил Оливер, когда уже не ожидал услышать от него ответа. – Стал бы кто-то это осуждать, будь мы все на одной стороне?

А вот это было в самую точку. Здесь Уотерс нащупал слабейшее место Пола Блэквелла. То, чем он в последнее время всё чаще оправдывал свои поступки и что помогало ему обманывать её. Хрупкая, скользкая надежда, что нахождение на одной стороне всё исправит, сделает правильным. Он цеплялся за неё как за последнюю соломинку, которая вытягивала его со дна бездонного океана геополитики. Он знал, что есть только один расклад, при котором их союз не обречён. И да, он не желал Станиславе проигрыша и падения к ногам Запада, но неужели она не может сдаться хоть раз ради него? Он ведь уже почти сломал себя: дерзит Оливеру, обманывает его, пытается выиграть время и, в конце концов, спасти её карьеру! Разве этого мало?

— Я сделаю, как требуется, – через несколько минут твёрдо сказал Пол. – Но так, как считаю нужным. И не стоит… лезть, если не хочешь навредить. Не стоит во мне сомневаться. Ради твоего же блага. Я позвоню, когда всё встанет на свои места.