Книга Западная суть, Восточное начало, страница 209 – Алина Устинова

Её излишняя правильность убивала его. Она чётко знала границы, распорядки и планы на жизнь. А ещё деньги… Да, деньги её семьи открыли ему путь в большую политику (и её родители на удивление остаются его сторонниками, несмотря ни на что) – он всегда будет за это признателен. И благодаря внутреннему стержню, воспитанности и общим детям они расстались даже на позитивной ноте, да и Пол вообще не помнит, чтобы Ребекка хоть когда-то злилась. В утешение за их развод родители подарили ей благотворительный фонд, а Пола отправили на федеральные выборы. И все говорили, что он дурак, если развёлся с такой женщиной. И он чувствовал себя дураком. Но по-другому как будто и не мог. А потом появилась Станислава и что-то изменила в нём. Теперь кажется, что типажа у него никогда и не было. Что он сам себя обманывал: выдумал идеал ради одобрения общества.

— Но и Софию, знаешь, просто любить. А вот Ахамот… Дано не всем.

Лерой внезапно рассмеялся. Прямо ему в лицо.

— Потому что это низшее проявление Софии, Пол, – твёрдо сказал он. – Падшее. Грешное.

— Но именно Ахамот рождает новый мир. Как ты можешь презирать её за это?

— Это угроза старому, разве ты не видишь? В нём всё искажается.

— Но ты так не можешь, – упрямился Пол.

Макферсон тяжело вздохнул. Этот разговор оказался гораздо сложнее, чем он мог себе представить.

— Мне и не нужно. Ведь если она рождает новый мир, то нам – тебе – там места нет, ты же это понимаешь? Ей не нужны Абраксас, Архонт, Плерома и, – он указал на него, – Логос ей тоже не нужен. Она создаст всё и всех заново.

— Я не Логос, – в защитной манере сказал Пол.

— А Ахамот мог полюбить только Логос. Отправленный, чтобы вернуть её, а в итоге…

— Я никогда не говорил, что…

— Не надо, – Лерой поднял ладонь вверх, намекая ему не продолжать. Это всё его тяготило. Недосказанность расслабляла. – Всё и так ясно.

Лерой встал. Глубоко выдыхая, будто поднимая с собой всю тяжесть этого разговора и их положения. Начал расхаживать взад-вперёд по тусклому помещению.

— Знаешь, – добавил он, – я вот думаю: если бы у тебя хватило ума тогда не уйти от Ребекки, спасла бы она тебя от… этого? – он обвёл рукой воздух, пытаясь изобразить какую-то сцену.

Пол усмехнулся и грустно посмотрел на Лероя.

— Мне льстит то, что ты думаешь, будто здесь можно или можно было что-то спасти. И в то же время это раздражает: что ты считаешь, будто я нуждаюсь в спасении.

Лерой молчал, но не уходил. Он не знал, что делать.

— Ты веришь в то, что нам суждено прожить что-то, чтобы стать кем-то? Что наши роли предопределены и мы никуда не можем от них сбежать, даже если постоянно пытаться? – спросил Пол.

— Нет, – твёрдо ответил Лерой.

— Я тоже, – Пол улыбнулся. – Но… Ребекка не спасла бы меня.

Советник вздохнул. Он хотел рассмеяться: то ли от безысходности, то ли оттого, что понимал, насколько глубоко Блэквелл обманывает себя, не то что его.

— Тогда и я ничем не могу тебе помочь.

— И не надо.

Лерой закивал и смиренно это принял, лишь подтверждая свои внутренние выводы. Советник сел обратно в кресло рядом с Блэквеллом, как будто этого разговора и не было. Он пообещал ничего не делать, и он сдержит обещание. В конце концов, у них осталась куча работы.

Возможно, Лерой всё же чего-то не знает. Возможно, всё закончится не так, как он чувствует. Возможно, ему просто не дано… Красивое падение. Красивое. Только чудо удержит Пола Блэквелла от отставки. По крайней мере, того Пола Блэквелла, которого он знал. А человека в этой комнате он не знал. Пока. И насколько живуч этот человек, только предстояло выяснить.