Книга Западная суть, Восточное начало, страница 159 – Алина Устинова

— Нет, нет, нет, – она качала головой из стороны в сторону, пока он перечислял ещё двадцать непростительных действий, которые смог придумать. – Просто я всё думала про Мафазиму, столько раз репетировала, как я буду тебе говорить это. И вот я сказала, а ты в обыденном тоне говоришь, что всё сделаешь. Ничего не просишь взамен. А я думаю, неужели ты попросишь потом, когда я этого ждать совсем не буду. Или ещё хуже – ты не попросишь никогда, потому что ты решил, что почему-то должен мне, или мы теперь должны друг другу, потому что… А я быть должной не могу.

Она продолжала бормотать что-то себе под нос. Слишком тихое, чтобы он мог чётко слышать, но слишком громкое, чтобы это казалось разговором лишь с самой собой. Пол терпеливо молчал, ожидая окончания её незамысловатых бредней, но она вовсе не собиралась останавливаться, повторяя по кругу одни и те же слова.

— Ладно, Станислава, – он спокойно прервал её, хотя был не в меньшем эмоциональном напряжении, чем она. – Хорошо, ты права. За разговор с Уотерсом я мог бы – даже должен был – настоять на равноценной услуге. Например, обеспечить «Всерадетель» стопроцентными гарантиями включения в новое правительство или проведение новых выборов с кандидатами оттуда. Но, во-первых, плевать я хотел на «Всерадетель». А, во-вторых, и ты, и я знаем, что это не будет иметь никакого значения, если я провалю свою часть сделки. И хоть я и хочу сказать тебе, что делаю это ради тебя, потому что это важно для тебя, потому что мне больно видеть, как ты отчаянно пытаешься спасти утопающего ценой воды в собственных лёгких, это лишь часть правды. Я ничего не прошу, потому что результат не могу гарантировать.

— И ты так каждый раз делаешь, когда результат не можешь гарантировать?

Конечно, она была права. И, конечно, дело было не в результате. Сколько раз он обманывал и лукавил, выдавал одно за другое, подменял понятия и ни разу не жалел об этом и не раскаивался. Сколько раз он оказывался в подобной ситуации, уверяя, что хочет лишь помочь. И его от себя не тошнило, и мерзко он себя не чувствовал. Совесть никогда его не мучала, и Станислава её не будила. В своих глазах он остался бы собой, если бы обманул её. Но в её глазах… В её глазах мерзавцем он быть не хотел. Он не пережил бы, если бы она его таким запомнила.

— Я ничего с тебя брать не буду. И в обратном меня убеждать не надо.

Она явно ожидала от него твёрдости, стойкости, даже в некоторой степени ультимативности, поэтому Полу показалось, что Станислава выдохнула с облегчением. Хотя это была лишь передышка перед вторым этапом. Более страшным для них обоих.

Конечно, весь разговор лишь прикрывал истинную суть её вопроса.

— И сколько таких «услуг» ты сделаешь, Пол, до того, как возненавидишь меня? – она вновь сидела и уже чуть ли не шептала, ухватившись за голову.

— О чём ты?

Она грустно улыбнулась и усмехнулась, покачав головой. Пол мог только догадываться о том, что происходило у неё в голове. Какого рода мысли закрадывались, проходили сквозь извилины, запутываясь в них и погибая. Сколь много вопросов она задавала себе, о которых он не то что не смел, а попросту не успел помыслить.

— Я не могу дать тебе то же. Услуги, уступки… Я не могу.

— Так я ни о чём тебя и не прошу.

— Сегодня. А завтра? А послезавтра? Через неделю, месяц? Как скоро ты…