Книга Западная суть, Восточное начало, страница 156 – Алина Устинова

Пол сидел рядом, подсматривал за ней и чего-то ждал. Всё вокруг него казалось искусственным, но она была вполне реальна. И он никогда не верил в чудеса, но в неё с каждым мгновением всё больше. И как он много хотел сказать ей, но слова упорно не хотели появляться у него во рту. Он был нем, слеп и убит. Он видел иллюзию, из которой соткал свою реальность. Блэквелл знал это. Упивался этим. У неё же всё так же? Или эта песчаная буря с отчаянным поиском оазиса присуща только ему?

Она ему что-то говорила, но он не понимал, что. Он просто думал в целом, каков шанс.

Станислава пыталась поднимать отвлечённые темы, чтобы не выдавать волнения. Мафазиму завтра. Она скажет ему всё завтра. Но сегодня до того, как он в ней разочаруется или обвинит во всех грехах… До того, как им обоим придётся столкнуться с новой реальностью, она бы хотела ещё немного побыть частью его грёз.

Женщина всегда чувствует, каким взглядом на неё смотрит мужчина. И каким бы искусным лжецом и притворщиком ни был Пол Блэквелл, тут он её не мог обмануть. Да она и сама делала всё, чтобы завлечь и завлечься.

Нож падает со стола аккурат, чтобы он заметил. Она поворачивает голову и смотрит на него в упор, и Пол понимает, что поднимать его она вовсе не собирается. Он хочет нагнуться, чтобы сделать это за неё, но она лишь отрицательно качает головой. Не отводя взгляда, он «случайно» задевает свои приборы. На полу оказывается вилка. Как он и хотел.

— Надо постучать три раза. Помните? – шёпотом говорит Станислава почти ему на ухо.

— Но вы тоже уронили.

— Значит, шесть, – она игриво улыбается.

— Я запомню.

Приборы никто так и не отстукивает. И даже не поднимает.

Около полуночи в пустом коридоре тихо звучат шесть стуков в дверь. На принятие решения доля секунды. Щелчок замка, и два силуэта растворяются в глубине комнаты. Но у стен в этой резиденции есть свои глаза и уши.

Жребий брошен.

Она рассказала ему обо всём на следующий день. После того, как всевозможные черты были преодолены и разрушены вовсе. И он сидел на кресле напротив неё, уперевшись локтями в колени, сомкнув ладони домиком, и придерживал этой крышей свою голову, становившуюся тяжелее с каждым вздохом. Изучал паркет. Пока она очень долго перебирала слова, объясняясь синонимами, но никак не доходя до сути. Станислава пыталась не смотреть на него, тоже опустив голову в пол. Жестикуляция должна была убедить её, что она разговаривает с полом, но не Полом. И что это только репетиция.

Блэквелл понял критичность ситуации по выражению её лица, сразу после фразы «Я не знаю, как…». Улыбка, не сходившая с его лица до сего момента, медленно сползла с губ. На секунду он думал – даже надеялся, – что дальше речь пойдёт лишь об их взаимоотношениях. Объяснениях. Оправданиях. Признании ошибкой того, что ошибкой не является.

Однако всё оказалось гораздо хуже.

Пол ни разу не прервал её полный лишних прилагательных, существительных и причастий рассказ, внимательно слушая краткий пересказ Оксфордского словаря. И, несмотря на некую путанность и подбор слов, суть происходящего он понял. Хотя в его же интересах было сделать вид, что он несколько обескуражен. Поражён. Удивлён. Не до конца осознаёт последствия. Но ему было неинтересно притворяться. Более того, Пол ожидал нечто подобное. Возможно, подсознательно, даже надеялся. Именно после вчерашнего вечера. Чем хуже в Мафазиму, тем лучше ему, ведь тогда этот кризис придётся разгребать дольше, а значит, и видеться с ней чаще. Эгоистично, да, но он ничего не мог с собой поделать.