Книга Западная суть, Восточное начало, страница 157 – Алина Устинова

Только после достаточно продолжительного молчания, когда уже было понятно, что больше она ничего не скажет, канадец поднял голову и посмотрел на неё.

На Станиславе не было лица. И он не понимал, как не заметил этого за ужином или чуть позже, когда… Страсть всегда отлично умела застилать глаза. Впрочем, сейчас это было не столь важно. Пол всматривался в неё, прекрасно осознавая, что она совсем не лучше его и вполне способна на обман ради выгоды. Но какая здесь выгода? Она на протяжении всего времени доказывала ему обратное – только истинное желание помочь Мафазиму, значит, и здесь… Или нет? Что он вообще о ней знает, кроме собственных фантазий?

И всё равно Пол Блэквелл верил ей. Точнее, нет. Она была гораздо правдивее всего, что он видел до сих пор. И почему в этот раз он не может сделать её правду своей правдой?

— Скажешь что-нибудь? – она нервничала, ведь для неё раньше не было проблемой молчать и ждать, пока он сам что-то скажет.

Может, Пол и хотел поиграть на её нервах. В память об их прежних взаимодействиях. Но в текущих условиях это казалось неправильным. Даже – паразитирующим.

Он не успел надеть пиджак, и его несколько помятая белая рубашка с раскрытым воротником, потому что галстук он тоже не надел, вводила в определённое заблуждение. Делая его почти простодушным добряком. Блэквелл улыбнулся. Вполне дружелюбно, успокаивающе. Не хотел, чтобы казалось, будто он насмехается над ней и ситуацией.

— Всё будет хорошо, – получилось наоборот. Он не знал, зачем сморозил столь очевидную глупость. Она точно не хотела услышать нечто подобное, и Пол, конечно, это понимал.

— Что? – звучало вполне спокойно, но лишь из-за неожиданности. Станислава была сбита с ног, поэтому эмоциональные реакции были замедлены.

— Да… Прости, – попытался смягчить и откатиться. Она не тот человек, который будет заводиться из-за такого, правда?

Станислава лишь ухмыльнулась, но он был рад даже этому. Отсутствие бурной реакции – тоже реакция. Не знала, что сказать, или просто не видела в этом смысла, но она молчала, скрестив руки на груди. Её хождения по комнате продолжились, пока она вдруг резко не остановилась. Садиться никуда не собиралась и смотрела на него сверху вниз. Это был определённый вызов его эго, его самообладанию.

Все карты были раскрыты, и смотреть друг другу в глаза они больше не боялись. Сложность теперь состояла в том, чтобы их тайны не раскрыл кто-то другой. Но определённая недосказанность и даже обман между ними оставались. В конце концов, их роли не давали им в полной мере чувствовать себя просто мужчиной и просто женщиной. Даже в столь интимных декорациях. И, может, они были равны в социальной лестнице: глава государства и глава государства. Но Пол знал, что её власть над ним как над мужчиной гораздо сильнее и страшнее, чем его над ней как женщиной.

И Пол смотрел на неё, но думал совсем не о Мафазиму и этой определённо критической ситуации.

— Боишься, что Уотерс тебе не поверит?

— То, что я тебе говорю, правда.

— Да, но в нашей системе координат правду и обман определяют другие критерии.

— Это не вопрос критериев. Это вопрос обязательств.

— Мне он поверит, ты же это хочешь сказать? – Полу нравилось, что она всегда заставляет его озвучивать то, на что намекает. – Под поезд кидаешь.