Книга Западная суть, Восточное начало, страница 13 – Алина Устинова

— А ты спроси, – Пол загадочно улыбнулся, похлопал Лероя по плечу и удалился в неизвестном направлении.

Пол Блэквелл ждал её в одной из небольших комнат, выделенных для переговоров. Самым интересным в интерьере была странная картина на стене, которую он внимательно изучал, как будто это был потерянный шедевр Моне. В действительности премьер-министр пребывал в своих размышлениях и даже толком не понял, что там изображено и подходит ли это под определение «шедевр». Как только Пол услышал звук открывающейся двери, тут же повернул голову в её сторону.

Она зашла вместе с неизвестной ему женщиной североазиатского фенотипа – явной представительницей малых народов России – примерно её же возраста, которая крайне неодобрительно на него посмотрела. Пол улыбнулся, Станислава же ему кивнула, а женщина рядом даже бровью не повела. После российский президент что-то шепнула ей на ухо, и та сразу же удалилась, закрыв за собой дверь.

— Представляете моё удивление, когда моя советница, – Филин указала на дверь, подразумевая, как понял Пол, ту женщину, которая только что была здесь, – сообщила мне, что вы просите о личной встрече?

Вопрос риторический, ответа не требовал, поэтому Пол лишь пожал плечами. Он сделал несколько шагов в её сторону и жестом пригласил присесть на два стоящих рядом друг с другом, но на достаточном расстоянии кресла, будто он здесь хозяин.

— Знаете, мы с вами не виделись практически один день, а как будто и не расставались со вчера, – начал Пол.

— Значит, снова не поздороваетесь? – Пол на это даже хмыкнул, а Станислава нахмурила брови.

— Просто такое ощущение, – продолжил он, – что вы везде: в каждой гостиной, в каждом помещении… Ведь все разговоры только о вас. Или с вами.

— Покрутив глобус, тоже можно часто попасть пальцем в Россию, – сегодня она смотрела ему в глаза, будто уже не боялась его пристального взгляда. Он же попал в её ловушку впервые: оказывается, она тоже могла обескуражить собеседника. Если очень этого хотела. У неё, как и у него, были глаза человека Севера – холодные, серые, на свету отдававшие зелёным.

— Я вроде бы говорил не о России.

— Я её олицетворяю, представляю. Разве это возможно – говорить обо мне без неё?

— Естественно. Вы же были личностью до того, как стать президентом России. И будете ею после.

Она усмехнулась, даже рассмеялась и отвернулась от него. Глупо было предполагать, что он сразу поймёт её. А ещё глупее – что Пол Блэквелл наивный чудак и простак. Станислава не верила, что простые люди могут стать лидерами и быть ими долгое время.

— Никакого «после» не будет. Моя личность станет частью истории России, а значит, в каком-то смысле я всегда буду олицетворять её, просто в определённый период времени, – она на мгновение замолчала и вновь посмотрела на него. – Не знаю, как у вас там в Канаде, но у нас в стране нельзя быть лидером России, а потом просто личностью. Ты всегда будешь ассоциироваться с чем-то плохим и чем-то хорошим, с противоречивым. И навсегда будешь неотделим от России, ведь она стала частью твоей же личности.

— Конечно. В конце концов, почти все ваши лидеры умирали на своём посту. Прямо как в истинных монархиях, – Пол продолжал играть со Станиславой в гляделки.

— Что же, значит, называете меня императрицей? – Филин игриво улыбнулась.