Книга Западная суть, Восточное начало, страница 118 – Алина Устинова

Пол смотрел на неё и не понимал, зачем необходимо посыпать голову пеплом. Что за юношеский максимализм, смешанный с инфантилизмом, проснулся в ней? Или это странное стремление в поисках виноватого, чтобы в итоге выйти лишь на себя.

— Но вы чуть не погибли сами, пытаясь спасти Мафазиму. Думаю, что они высоко оценят ваши усилия по достижению мира.

Станислава вызывающе посмотрела на него. Неужели он и правда считал, что кому-то в Мафазиму будет интересно слушать про то, как смерть подышала на неё, если старуха с косой уже прописалась почти во всех провинциях этой страны?

— Кого это интересует, – она ухмыльнулась. – Видите ли, мы с вами не совсем в равных позициях. На первый взгляд кажется, что мы представляем интересы просто двух человек: Оливера Уотерса и Сесиля Макамбо. Бизнес, так сказать. Однако в случае вашей неудачи что потеряет Уотерс? Свою позицию, деньги? В случае моей неудачи Макамбо лишится родины. В прямом и переносном смысле. То есть у нас здесь с вами разные уравнения. Моя неудача грозит исчезновением сорокамиллионной страны, ваша – сменой руководства в Вашингтоне и недополучением американскими ТНК пары десятков или сотен миллиардов долларов. Есть ли справедливость в этом? – она вновь посмотрела на него. – Вот о чём я переживаю. Если вам было интересно.

Филин считывала его реакцию на её слова. Как недоумение превращалось в ухмылку, а потом усмешку. Как он, наверное, думал о её наивности или даже глупости. Бессмысленном благородстве, беспощадной благодетели, изменчивой сердобольности и просто непонятной фиксации на правильности. Как он пытался понять, шутит ли она, а может, притворяется или на самом деле считает себя столь выше него. Из чего состоит её уравнение? Где все составляющее его политического круга: цинизм, холодность, смирение, отречённость? Почему он не может поверить, что её личность имеет право на существование, если отчаянно в этом нуждается?

— Отчитываете меня за безразличие? – спросил он. – Мне не наплевать на Мафазиму

— При чём тут вы? – его эгоизм вновь поразил Станиславу, она совсем не ожидала этого вопроса.

Она с вызовом смотрела на него. Её взгляд всегда заставлял его путаться в своих выводах и показаниях. Российский президент не сказала и слова о его личном отношении к ситуации, а он сразу воспринял всё в штыки. Разве это говорит о нём как об умном человеке, великом переговорщике и считывателе лиц и людей? Почему он спрашивает о себе, если надо было спросить о ней?

— Мой провал тоже грозит исчезновением Мафазиму. Или вы думаете, что Уотерс не решит вопрос радикально, если поймёт, что второй срок ему не светит? Или вы думаете, что бомбардировщик в небе над Африкой остановит фрустрация от возможного поражения в выборах? В конечном итоге его решения и выводы будут напрямую зависеть от того, что я ему скажу. Самое ужасное, что вы можете сделать для Мафазиму, это назначить меня своим врагом, – её отношение несколько разозлило его, однако он старался говорить спокойно. Почему рядом с ней его самообладание так быстро терялось?

— Я лишь ответила, чем заняты мои мысли, – она поджала губы. – Пол.

Он слышал некоторое разочарование и даже грусть в её голосе. Его внезапный выпад и атмосфера нотаций определённо ей не понравились. Станислава и не собиралась говорить ему, что его убеждённость в существовании её враждебности абсолютно беспочвенна, даже преступна в контексте нынешних обстоятельств. Меньшее, что она могла для него сделать – навсегда вычеркнуть из списка врагов.