Книга Западная суть, Восточное начало, страница 115 – Алина Устинова

Он думал о том, кто в принципе мог желать ему смерти. Под перечисление имён можно было бы медленно засыпать, как под подсчёт овец. Но желание не равно намерение или даже возможность. Своими пустыми обещаниями и убеждениями в выборе лучшего будущего Пол успел много кому перейти дорогу в Африке (и не только там), но все эти люди давно канули в Лету. Были растерзаны собственным народом или эго. В конце концов, память – всё, что от них осталось. И то это была сомнительная субстанция, подверженная определённому искажению.

И, конечно, он думал о ней. Её взгляд в больнице, её безмолвная благодарность и раскаяние. Он никогда не видел, чтобы человек испытывал стыд и глубокую досаду за своё спасение, но Станислава Филин в очередной раз поразила его.

Она вошла в помещение, и он тут же зачем-то встал, будто приветствуя её. Как в старые времена, уже стирающиеся меж страниц истории, когда появлялась женщина. Их взгляды встретились, Станислава легко улыбнулась, а Пол не мог перестать её разглядывать, словно она – призрак.

— Станислава, – тихо сказал он, когда она приблизилась.

— Пол, – она вторила его фамильярности, пытаясь найти себе место средь столь незнакомых ей моделей поведения.

— Как вы себя чувствуете? – слишком беспокойный тон для такого хладнокровного человека.

— Хорошо. Благодаря вам, конечно же, – Станислава прошептала последнюю фразу, перевела взгляд на его плечо и только тогда заметила. – А вы?.. На вас нет повязки.

— Да, об этом, – он опустил глаза, посмотрел на свою левую руку, которая внезапно заныла, будто вспомнив, что познала пулю, и вновь на неё. На самом деле она была очень даже забинтована и, насколько было возможно, зафиксирована, но под одеждой, и невооруженным взглядом это было совершенно незаметно. – Мы решили, что будет лучше, если об истинных причинах моего ранения никто не будет знать.

Она молчала. Думала о мотивах, наверное. О целесообразности. «Зачем скрывать это? Чтобы никто не спрашивал?» Он тоже сначала предполагал, что проще сказать, что подстрелили, и всё. «Но как так вышло?», «Что вы сделали?» – Пол совершенно не хотел отвечать. Не хотел, чтобы люди в принципе копали. Кто-то бы да рассказал. Окружение, врачи, его советник… Все и так не понимали, почему они ехали в одной машине, – не хватало, чтобы его обвинили в пренебрежительном отношении к собственной жизни. К её жизни. К своей позиции. К статусу. Лерой Макферсон не принимал сути его «героического» поступка – примут ли другие? Примет ли он сам себя?

Но главное, что копаться в причинах и последствиях, долгах и обязательствах какое-то время не станет Оливер Уотерс. И так лучше. Для неё и для него. Пусть и придётся временами терпеть боль. И местами – скрывать её. Поэтому он просто сильно ушиб руку от резкого падения во время спасения. А для этого повязка не нужна. Очень правдоподобно. Ему уже верили.

Он боялся, что она всё же задаст ему этот злосчастный вопрос «почему» и ему необходимо будет назвать истинную причину лжесвидетельства, совершенно глупую причину, связанную прежде всего с его страхом – страхом и восхищением перед американским лидером, которые он сам совсем не мог объяснить – потому что отчего-то совершенно не хотел ей врать. То ли чтобы она оценила его поступок, то ли чтобы стала принимать его за своего и прознала о великом стратегическом мышлении. Но президент лишь кивнула: