Книга Западная суть, Восточное начало, страница 121 – Алина Устинова

Национальные интересы и вненациональное милосердие. Плохо быть символом веры, особенно когда на неё возлагают столько надежд, а она видит лишь движение в сторону скотобойни. На одной чаше весов – долгая и мучительная смерть, на другой – быстрая и мученическая. Что выбрать? А есть ли вообще выбор? Как ей спасти Мафазиму, а главное – зачем? И почему она так легко забывает о национальных интересах России из-за незнакомых ей людей в далёкой стране? В конце концов, народ России вверил именно ей в руки себя и государство, и… И Макамбо стоит с такими же дарами, потому что сам не знает, что ему делать. Он очень хорошо понимает, что она – всё, что у него осталось. Сколько бы ни говорил, что другой, внутри него сидит подсознательное понимание необходимости внешнего спасения. Наличие старшей и сильной сестры помогает поверить в себя.

Но как она всё это ему скажет? Она знала все его ответы заранее. И про месторождение, и про выгоду, и про репутацию, и про то, что это всё большая политика, где противостояние – лишь состояние, а не недуг. И что всё важнее, чем кажется на первый взгляд. Станислава прекрасно это понимала – не была обделена рациональным мышлением. Просто её беспокоили другие вещи. И шахматы ей тоже не нравились. Долженствование, сплошное долженствование.

Как ей обманывать Пола Блэквелла, если она себя обмануть не в состоянии, в конце концов?

— Да так, – Станислава пожала плечами и скрестила руки на груди. – Надеюсь, что Чернова не будет в Сочи.

Олег ухмыльнулся. Вряд ли он поверил, что бывший президент – реальная причина её задумчивости. Но давить не стал.

— Его не будет, – достаточно уверенно произнёс Илларионов.

— Даже отрицать не будешь? – Филин разочарованно посмотрела на него.

Олег поднял вверх брови, делая вид, что не понимает, о чём речь.

— Ты докладываешь ему обо всём или только об этом? – её возмущению не было предела, хотя она и пыталась это скрыть. – Это всё конфиденциальная информация, у него больше нет к ней доступа, ты же понимаешь?

— Я не рассказываю ему всё, только лишь необходимое. Не получит информацию через меня – получит через кого-то другого. Лучше же контролировать потоки входа, правда?

Она долго смотрела на него. Вглядывалась в черты его лица: до боли знакомые, но одновременно такие далёкие. Правильным решением было бы с ним согласиться и закрыть тему, но почему-то именно сегодня вся ситуация зацепила самые потаённые ниточки её душевного неблагополучия.

— Серьёзно думаешь, что ты – его единственный собеседник? Ты лишь самый высокоранговый. Так пытаешься перед ним выслужиться, аж тошно.

— Я делаю ту необходимость, которую ты не в состоянии сделать, – уже немного раздражённо сказал он. – Страна многим обязана ему. Человек заслужил…

— Хватит это повторять, – она подняла вверх ладонь. – Страна всё даёт ему. Но государство это делать не обязано. Он мешает, создаёт двоевластие, нестабильность. И это плохо не для меня. Это плохо для России.

— Он всегда получит своё, лучше так, чем…

— И млеешь ты перед ним вполне искренне, Олег, не стоит врать, что там есть страх. Твоё восхищение им всегда было за пределами моего понимания. Его власть ограничена, и ты сам об этом знаешь. Всё лишь иллюзия. Держится на долгах, обязательствах людей. Пока. Не станет людей – не станет и власти.