Книга Западная суть, Восточное начало, страница 120 – Алина Устинова

Она поморщилась и потрясла головой, пытаясь избавиться от странной грёзы, преследовавшей её уже пару недель. Готова ли Россия признать героя своего времени, страдающего от ночных кошмаров? Можно ли отречься от власти во имя общего блага? А если во имя себя – это эгоистично или правильно?

В её размышления и гостиную, где она стояла у окна, найдя опору у стены, влетел Всеволод. Он со звонким смехом подбежал к своей матери и стал прятаться у неё за спиной. Вслед за ним появился и преследователь – Олег. Его поведение в кругу семьи, особенно с детьми, никогда бы не выдало в нём того холодного и жёсткого руководителя разведки, не раз совершавшего морально сложные сделки с совестью. И главное – что он нигде не притворялся, оба проявления были в равной степени частями его личности.

Всеволод использовал мать как живой щит, а Олег делал вид, что никак не может его поймать, пока тот попеременно выглядывал то из-за одного, то из-за другого бока Станиславы. Оказавшись посреди этого преследования, она улыбнулась, но не вмешивалась. Наконец, Сева выбежал и тут же был схвачен Илларионовым.

— Попался! – победоносно воскликнул Олег.

— Ну всё, отпусти, – мальчик не был сильно огорчён своим «проигрышем», но ему явно не нравилось оставаться схваченным. Как только дядя разомкнул объятия, Сева обернулся.

— Мы ещё поборемся! – Всеволод шутливо погрозил указательным пальцем и умчался в другую комнату.

Глава разведки посмотрел на свою сестру и заметил серьёзность и обеспокоенность в её глазах.

— Всё хорошо?

Станислава кивнула.

— Тебе снова снились кошмары? Мне позвонить Боровицкому?

При упоминании фамилии своего личного врача Станислава скривила лицо и помотала головой. За последнее время они вместе с Олегом ей жутко надоели. Особенно после того, как Боровицкий прописал ей снотворное. Которое она, к слову, не хотела принимать и часто не выпивала таблетку. Предпочитая не спать или видеть кошмары. Полное погружение.

— Нет. Я… думаю, что мне надо съездить к отцу.

— К своему?

— Да. В Тобольск. Я обычно всегда ездила к нему на Новый год.

— Ну, ты раньше и жила в Тюмени, – Олег улыбнулся. – Летом время будет, я думаю. И там не так ужасно холодно.

Станислава пропустила замечание мимо ушей. Ей нравился холод. Он помогал сохранять ясность ума.

— Да, заодно можно навестить нового губернатора. Он мне не нравится.

Илларионов засмеялся.

— Что же поделаешь, лучший губернатор России уже ушёл на повышение, – он пожал плечами и развёл руками.

— Н-да, сладких речей тебе не занимать, – она цокнула языком и медленно помотала головой.

— И всё же о чём беспокоишься? – проницательности Олегу тоже хватало.

Какие сложные вопросы, однако, он сегодня задавал. Не могла же Станислава ему сказать, что думает о том, как хорошо бы было сдать Мафазиму к чёрту. Как того и хочет Пол Блэквелл, строго следуя его плану, а не проводя скрытую игру под руководством Олега, чтобы произвести впечатление то ли на китайцев, то ли на африканцев. Отправить Макамбо в утиль, отдать на милость Западу и получить за это пряник для собственного народа. Ведь она сомневалась в способности победить в этой схватке, и принести спокойствие небольшой африканской стране. По сути, в вариантах «бороться» и «сдаться» разница была лишь в способах и временных рамках смерти Мафазиму. Вот она одним движением руки передаёт ключи от африканского клондайка редкоземельных металлов Оливеру Уотерсу и разбивает сердце Сесилю Макамбо. И гибель Мафазиму откладывается до тех пор, пока ТНК не выжмут из неё всё, что могут. Замедляется. Или ради Мафазиму она ставит под удар и Макамбо, и себя, и собственную страну. В случае раскрытия их подковёрных интриг (вероятность чего росла с каждой минутой) – недостижение мирного плана. Далее для предмета спора наступала бы быстрая гибель – от эскадрильи и крылатых ракет. Итог у всех вариантов один – она погубила страну. Какая разница тогда, каким способом?