Книга Западная суть, Восточное начало, страница 109 – Алина Устинова

Премьер-министр лишь ухмыльнулся. Однако это было удивительное открытие. Он упустил такую важную деталь, хотя всё было вполне очевидно. Кортеж, без сомнения, был его. Станислава – случайность. Но его спасли её люди. И лишь потому, что она там находилась. А если бы нет, чем бы всё закончилось? И кто теперь кому обязан жизнью?

Разве это всё похоже на совпадение?

Лерой посмотрел на часы.

— Надевай повязку хотя бы не на публике. Врач не дурак всё-таки. Раз дал – значит, надо. Обезболивающие я попросил положить на тумбочку, там же инструкции, – Макферсон подошёл к двери. – Я зайду утром. Поправляйся.

Пол вновь остался в одиночестве.

Значит, цель – он? Как всё ново. Он не помнил, чтобы на него совершали покушений. По крайней мере, даже если кто-то и задумывал, то планы не доходили до таких стадий, когда он бы читал об этом в отчётах. Ему даже стало лестно. Что он настолько кому-то мешает. Своеобразное признание. Отцу бы такое точно понравилось, ведь покушения совершают в том числе и из-за страха перед жертвой и властью, которую она имеет. Пол считал, что тайно отец хотел бы быть убитым. Мёртвые бывают гораздо влиятельнее живых. А в этом мире Блэквеллу-старшему явно не доставало признания. Или призвания.

Почему он, а не Станислава? Макамбо не хочет переговоров? Но его представители были слишком заинтересованы. Больше, чем… «Всерадетель»? Вряд ли. Слишком зависят от всего. От него – тем более. Их уничтожение – вопрос одной кнопки на телефоне. Но кто тогда?

Перед самим взрывом она сказала ему, что может быть кто-то третий. Может, тогда это и есть он? Или всё похоже на наваждение или заблуждение, и никакой ещё одной силы не существует, а всё лишь видимость, иллюзия. Сознательный обман. Сложносочинённая уловка.

Ещё и эта деревня. Междоусобица теперь накладывалась на пару покушений. Времени оставалось не так уж и много. Голова просто раскалывалась от всех неучтённых переменных, новых вводных и нерешённых уравнений.

Ему сейчас крайне не хватало собеседника для собственных теорий и простого разговора о чём-то обыденном. А подходящий кандидат был всего один. Так близко и так далеко.

Станиславе потребовалось пару часов, чтобы прийти в состояние относительного душевного равновесия. Или того, что можно было этим назвать. Всё это время Анастасия молча читала документы и всегда выходила из номера, если ей надо было поговорить о чём-то по телефону. Тишина помогла Филин. Как и ручьи слёз.

Амурсанаева не смела и спросить о её самочувствии. Она знала, что Филин чувствовала себя паршиво, и не хотела ставить её в позицию обманщицы лишь для демонстрации статуса сильного и хладнокровного лидера. Поэтому советница никогда никому не расскажет о том, в каком состоянии она обнаружила российского президента в её гостиничном номере. Хранить тайны – часть её должностной записки. Как и создание образа великого правителя.

В дверь постучали. Советница подскочила, чтобы впустить внутрь Олега и Геннадия. Они с несколько виноватыми лицами вошли в номер и встали перед столом Станиславы, которая, скрестив руки, грозно смотрела на них.

— Рассказывайте, – сказала она, переводя взгляд с одного на другого.

Самоуверенность и некая властность обоих улетучились. В их глазах читалось раскаяние, а сами они никак не могли собраться с мыслями, чтобы подобрать нужные слова. Переглянулись. Олег начал первым.