Книга Западная суть, Восточное начало, страница 105 – Алина Устинова

— Вы в порядке?

— Да, – в её голосе было что-то не так, и Пол это слышал. Да она и сама понимала, что её состояние сложно скрыть в помещении, где находятся только они вдвоём.

— А мне кажется, что нет.

Она не могла позволить себе слабость. В принципе никогда и в особенности – с ним. Пол Блэквелл не имел права видеть её уязвимости, чтобы потом ими так выгодно воспользоваться. Он же для этого здесь, не так ли? Но было смешно думать о таком после пережитого, разве нет? Разве она не была уязвима во время нападения, когда он оказался её единственной поддержкой? Или там можно, потому что уязвимы все? А теперь всё вернулось к статус-кво? Или там она была не уязвима, потому что молчала, не орала и не плакала под воздействием шока? «Где эта линия?» – вопрошала она сама у себя. И не могла ответить.

Пол вновь подошёл к ней и легко, почти незаметно дотронулся до её плеча. Это заставило её взять последнюю волю в кулак и повернуться к нему.

— Поправляйтесь, – коротко сказала она, постаравшись улыбнуться, после чего буквально выбежала из помещения, устремившись подальше от него, от себя и от всех вокруг.

За Станиславой не поспевала собственная охрана – так стремительно она мчалась в сторону машины. Сев в неё, она пыталась успокоиться, глубоко дыша и смотря в окно. И думала, думала, думала… Сколько жизней стоит её жизнь? Почему канадский премьер-министр так легко падает под пулю ради неё и почему делает на этом акцент? Она настраивалась на то, чтобы стать жертвой самой, а не приносить в жертву других. Даже если они добровольно идут на алтарь. Сколько боли и сколько страдания может принести один благородный поступок?

Только захлопнув изнутри дверь своего номера, наконец оставшись одна, Станислава прижала руку ко рту и заплакала. Она хотела избавиться от всей своей слабости, страха и уныния через эти рыдания, через никак не утихавшие слёзы, которые так горько мчались по её щекам. Избавиться от сегодняшнего дня, пережитого покушения и пробежавшей совсем рядом смерти. Избавиться от внутренних противоречий, метаний и ощущения ничтожности. Именно в этот момент она почувствовала своё глубокое одиночество, когда абсолютно никто в этом мире не мог ей помочь. Возможно, она бы и хотела, чтобы её успокоил Пол Блэквелл. Возможно, даже именно в тот момент, когда она от него сбежала. Но мир, в котором ей позволялось быть уязвимой рядом с кем-либо, был явно не этот мир.

— Стася? – рядом раздался знакомый голос. Испуганный. Советница, наверное, ждала её возвращения в номере, чтобы удостовериться, что всё в порядке.

Анастасия, видевшая Станиславу впервые в таком разбитом состоянии, не знала, что сделать. Она лишь опустилась на колени рядом с ней и обняла её.

— Ты же знаешь, проходит всё, пройдёт и это, – говорила она, успокаивающе поглаживая её по спине.

Станислава знала. Но не верила. Как? Если её гнетущее одиночество – это не выбор, а долг. И самая большая страна на планете не могла заполнить её внутреннюю пустоту.

Пол Блэквелл в очередной раз потёр свою руку. Она иногда ныла, хотя вроде бы, как он и сказал Станиславе, препаратов в него вкачали как в слона. Всё ощущалось странно.

Он снял с себя повязку для фиксации руки и кинул подальше. В конце концов, ему не так уж и больно. И пуля ничего важного не задела. И забинтовали ему руку даже чересчур сильно. И лишний раз он её напрягать тоже не будет. Спасибо, что прострелили левую. И вообще – всё это совершенно несерьёзно. Если бы было серьёзно – он бы был сейчас в лучшем случае в реанимации. Но он же не там, не так ли?