Книга Куколки, страница 33 – Алекс Рубин

Итак, она снова проснулась в палате. Прямо день сурка. Хлоя усмехнулась про себя: надо же, она знала, что означает эта фраза. Откуда? Из какой жизни? Ответа не было.

В первый раз все было иначе. В первый раз она не знала ни кто она, ни где находится, ни что будет дальше. Незнание пугало, но в нем теплилась какая-то надежда — вдруг, все разрешится само собой? Вдруг, это ошибка? Вдруг, за ней придут, объяснят, отведут домой?

Теперь надежды не осталось. Потому что теперь она знала: никто за ней не придет, никто не отведет её домой. Сегодняшний день будет как вчера. Сначала придет медсестра, сделает укол, потом она пойдет в столовую, оттуда её отведут в кабинет к доктору в темных очках. Может она снова проснется здесь. Может, она теперь так и будет просыпаться раз за разом, без конца.

Или нет?

Может, сегодня будет что-то другое? Может, дверь окажется заперта. Может, придет другая медсестра или медбрат. Может, в коридоре будет пусто и тихо, и она пойдет одна, заглядывая в чужие палаты, пока не найдет выход или не упрется в тупик.

Она не знала, чего ждать. Как она попала сюда? Этот вопрос не давал покоя. Последнее, что она помнила из вчерашнего дня — это ночной город. А потом кабинет. Доктор в тёмных очках сидел напротив и что-то записывал в папку. Она помнила его голос: «Бликер-стрит. Наконец-то какой-то прогресс». И всё. Дальше — провал.

Хлоя провела ладонями по лицу. Пальцы коснулись щёк, губ, век. Кожа была чистой. Никакой грязи ночного города. Никаких ссадин от падения на асфальт. Задрала футболку, осмотрела живот, рёбра, бока. Чисто. Ни синяков, ни царапин. Только бледная кожа и выпирающие кости. Опустила футболку и уставилась в стену напротив.

Она не помнила, как пришла сюда. Не помнила, чтобы ложилась спать. Не помнила, чтобы засыпала.

Кто её перенёс? Доктор? Медсестра? Санитары? Почему она не помнит? Ей дали что-то после того, как она очнулась в кабинете? Или она сама встала и пошла, как лунатик, не оставив в голове ни единого следа?

Она не знала. И от этого ей становилось страшно. Был такой же страх ка ки вчера, когда она не могла вспомнить даже собственного имени. Полное ощущение пустоты. Только теперь пустота была другой. В первое утро её разум был чист — как белый лист. Сейчас в воспоминаниях плавали обрывки. Образы. Звуки. Лица. Они не складывались в картину, но они были. И от этого становилось только хуже. Потому что теперь она знала — у неё есть прошлое.

А вдруг она всё это выдумала? Осенённая этой мыслью, девушка подошла к раковине, к мутному зеркалу, с трещиной по диагонали. Посмотрела на своё отражение.

В отражении на неё смотрела уже знакомая девушка. Светлые, спутанные, грязные волосы. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. В первое утро она не узнала себя. Теперь же знала, что в отражении была она, но от этого легче не стало.

Нет, ей это не приснилось. Она помнила, как придумала себе имя. Хлоя. Это было её имя. Единственное, что у неё было.

Девушка отвернулась от зеркала и посмотрела на дверь. В первое утро дверь открыли снаружи: пришла медсестра с лотком и шприцем, сделала ей укол и сказала, что его нужно делать каждое утро. Или через день? Хлоя не помнила. Этим утром медсестра не приходила. Не было слышно ни шагов в коридоре, ни лязга засова.