Книга Куколки, страница 20 – Алекс Рубин

Что с ними? Пятнадцать минут назад все чинно сидели на стульях. Пятнадцать минут — и комната превратилась в филиал сумасшедшего дома. Или борделя. Или съёмочной площадки очень странного фильма.

Как можно так свободно вести себя в кабинете врача? Это вообще нормально? Может, здесь какая-то игра, в которую все посвящены, кроме неё? Хлоя перевела взгляд на доктора.

— Послушайте, — голос Хлои прозвучал громче, чем она планировала. — Может, мне кто-нибудь объяснит, где я нахожусь? Почему я ничего не помню? Где мои родители?

Доктор снова взглянул на неё. Зеркальные очки блеснули и Хлое показалось, что за ними мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Ты помнишь родителей? — поинтересовался он.

— Нет, — уверенно ответила она. — Я вообще ничего не помню. Но у всех же есть родители? Значит, и у меня должны быть. Где они? Почему меня никто не ищет?

Доктор отложил карандаш. Сложил руки перед собой.

— Ты первая, кто спрашивает о родителях, — сказал он. — Это интересно. Что ты о них знаешь?

— Ничего, — Хлоя почувствовала, как внутри снова закипает раздражение. — Я же сказала: я ничего не помню. Но они же должны быть? Люди не появляются из «ниоткуда».

— Должны, — согласился доктор. — Вопрос в том, что считать из «ниоткуда».

— Вы говорите загадками!

— Я пытаюсь понять, что ты чувствуешь, когда думаешь о них.

Хлоя замолчала. Что она чувствует? Пустоту. Тишину. Ни боли, ни тоски, ни тепла. Ничего. Как ответить — она не знала, просто перевела взгляд на девушек и кивнула в их сторону:

— …и почему они так себя ведут? Это нормально?

Из угла донёсся смешок. Вайолет лениво повернула голову:

— Скучно, новенькая. А что ещё делать, пока вы тут разговариваете?

Роуз, не меняя позы, лениво отозвалась:

— Мы уже сто раз это проходили. Сидеть, ждать, слушать. Надоело.

Джинни провела мокрой ладонью по лицу и добавила мечтательно:

— Можно было бы поспать, но здесь холодно.

Лили даже не открыла глаз:

— А мне нравится лежать. Пол успокаивает.

Доктор не стал отвечать, вместо этого он встал с кресла и стал ковыряется в сумке. Хлоя ждала, что он скажет что-то важное. Объяснит. Ответит наконец. Но он молчал.

Потом он достал маятник. Длинная тонкая цепочка из тёмного металла, на конце круглая пластина с гравировкой, похожей на стрелку компаса. В свете ламп металл блеснул, и Хлоя поймала себя на том, что не может отвести взгляд.

Девушки зашевелились. Роуз лениво поднялась с пола, потянулась, поправила задравшуюся футболку. Вайолет отлепилась от стены, одернула свитер. Джинни, не отряхивая мокрую майку, поплелась к стулу. Лили поднялась последней.

— Блин, опять начинается, — произнесла Вайолет, плюхаясь на стул. — Надеюсь, хоть не замёрзну в этот раз. Прошлый раз чуть не околела, до сих пор пальцы помнят.

— Снег был красивый, — неожиданно отозвалась Джинни, и голос у неё оказался чистым, почти детским. — Падал на ресницы. А потом растаял.

— Растаял — это мягко сказано, — фыркнула Роуз. — Я чуть не отморозила себе всё, что можно. Не хочу повторения.

Через десять секунд все девушки сидели на стульях. Ровно, прямо, руки на коленях. Только что здесь был цирк, вольер с сумасшедшими — и вдруг идеальный строй.

Хлоя переводила взгляд с одной на другую и ничего не понимала.

— О чём вы говорите? — вырвалось у неё. — Какой снег? Где? Когда?