Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 141 – Анита Гамильтон

— Запомни мои слова. До конца вечера она будет в коридоре.

— Надеюсь, речь все еще о глине.

Генри взял с подноса два бокала шампанского и передал один ей с таким невозмутимым видом, что Люси решила не доставлять ему удовольствия и промолчала.

На самом деле место подходило для их плана почти идеально. Несколько сотен гостей перемещались между залами, исчезали за временными перегородками, отходили к стенам для телефонных разговоров и передавали друг другу визитки, конверты и телефоны. Охрана наблюдала прежде всего за экспонатами, организаторы — за гостями, а гости преимущественно друг за другом. Здесь можно было десять минут стоять возле бетонной колонны и ничего не делать, и окружающие решили бы, что ты осмысливаешь искусство.

Появление Генри заметили сразу. За первые минуты он успел пожать несколько рук, обменяться парой фраз с банкиром, которого Люси помнила по Саратоге, и выслушать жалобу какого-то коллекционера на таможню. Люси оставалась рядом, улыбалась, когда требовалось, и постепенно возвращалась в уже знакомый ритм: Генри говорил о деньгах, она делала вид, что понимает, почему взрослые люди добровольно покупают вещи, которые можно найти на мусорке.

Блэйза она обнаружила возле дальней колонны не сразу. В темном костюме и с бокалом минералки он разговаривал с мужчиной лет шестидесяти и выглядел вполне уместно, если не знать, что перед входом проверил служебные коридоры и успел поспорить со Стью о том, считается ли складской огнетушитель приемлемым импровизированным оружием. Увидев взгляд Люси, Блэйз едва заметно коснулся запонки.

Стью находился в комнате охраны и уже успел дважды напомнить, что их задача — получить доказательства, а не устроить вооруженную реконструкцию падения Римской империи. Последнее сообщение от него пришло пять минут назад и состояло из двух слов: «Не импровизируй». Люси ответила: «Я никогда», после чего Макларен почему-то больше не писал.

Флешка-приманка лежала в клатче. Настоящую «Лаванду» Стью забрал утром и упаковал как улику с выражением человека, который наконец сумел вырвать вещественное доказательство из рук семьи Спринг. На приманке оставили несколько подлинных таблиц, названия старых компаний Моретти и ровно столько бесполезных файлов, чтобы при беглом просмотре она выглядела убедительно.

Люси проверила клатч уже четыре раза. На пятый раз Генри тихо заметил:

— Если вы продолжите это делать, кто-нибудь решит, что именно в сумке находится самое интересное.

— Я проверяю застежку. Она дорогая.

— Люси, я ее купил.

— Именно поэтому я знаю, что она дорогая.

Генри не стал спорить. Его ладонь вместо этого легла ей на спину, выше привычного места, между лопатками. После всего случившегося за эти дни, вопрос в этом прикосновении читался слишком хорошо, и Люси осталась на месте, почувствовав, как его пальцы чуть расслабились.

— Лоренцо.

Она перестала думать о его руке.

Лоренцо вошел в главный зал один. На фоне художников, коллекционеров и мужчин, считавших отсутствие носков допустимым дополнением к смокингу, он выглядел почти скучно: темный костюм, белая рубашка, никакого галстука. Он не искал их глазами, остановился у регистрационной стойки, перекинулся несколькими словами с женщиной из оргкомитета, взял каталог и направился вглубь зала так спокойно, словно действительно пришел исключительно ради искусства.