Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 138 – Анита Гамильтон

Шутка не придумалась.

Последние два дня Люси прекрасно обходилась без окончательных решений. Эл была жива, и вместе с облегчением исчезла самая страшная часть того, что она бросила Генри в лицо на кухне Джессики. Остальное осталось. Маттео все еще был мертв. Он спрятал «Лаванду» в ее одежде, снова решил за нее, что именно считается безопасностью, а что — допустимым риском. Ни одна из этих вещей не стала меньше только потому, что Эл появилась на собственных поминках в леопардовом халате.

Люси все еще злилась.

Просто теперь злость перестала помогать.

Без нее осталось то, что обнаружилось еще в мастерской Фрэнка, когда Генри стоял у дальнего края верстака и не приближался без необходимости. Она скучала.

По нему, а не по машине с водителем, ресторанам, квартире на Манхэттене или тому абсурдному удобству, с которым Генри мог решить проблему, обычно создав по дороге еще две. Люси скучала по его голосу утром. По сухому «мисс Спринг», когда она особенно сильно действовала ему на нервы. По совершенно серьезному лицу, с которым он выслушивал ее рассуждения о пятнах крови, средствах для плиток и чужих коврах. По тому, как автоматически оказывался с внешней стороны тротуара. По его запаху, когда она засыпала рядом. По той редкой улыбке, которую каждый раз хотелось вызвать еще раз.

По тому, как он смотрел на нее.

Даже по вещам, за которые хотелось ударить его чем-нибудь тяжелым, она тоже скучала, и это было настолько унизительно, что Люси решила никогда в таком не признаваться Эл.

Она повернула кольцо на ладони.

С ним все было еще глупее, чем с платьем и кулоном. Кулон Генри подарил ей сам, без контракта и зрителей. Платье прислал сегодня. А кольцо вообще появилось потому, что на Саратоге им понадобилась помолвка, в которую должны были поверить люди за соседними столами.

Люси тогда поверила меньше всех.

По крайней мере, ей так казалось.

Она вспомнила Генри на одном колене, собственное желание придушить его прямо перед Бьянки и то, как быстро весь ипподром принял их за настоящую пару. Потом были аплодисменты, шампанское, его рука у нее на спине и кольцо, которое почему-то очень быстро перестало ощущаться чужим.

Вот это сейчас раздражало.

Можно было продолжать называть все это привязанностью, привычкой, сексом, последствиями нескольких недель хронического стресса или временным помутнением рассудка после слишком близкого знакомства с организованной преступностью. Люси перебрала варианты и поняла, что занимается ровно тем же, чем на работе, когда клиент просит попробовать еще одно средство на пятне, которое уже однозначно не вывести.

Это пятно уже ничем не стереть.

Люси любила Генри Сноу.

Она замерла с кольцом между пальцами.

Вот, значит, что это было.

Не Саратога. Не контракт. Не секс в Роттердаме и Париже и не кольцо за сумму, которую Люси по-прежнему предпочитала не знать. Даже не тот момент, когда Генри убил человека, защищая ее, потому что именно с этим она пока совершенно не понимала, как жить. Все началось раньше — где-то между первым кофе в утро их знакомства и первым трупом.

И все ее воспоминания об их моментах означали слишком очевидную вещь.

Она любила его уже какое-то время.

Просто до сегодняшнего вечера очень успешно называла это иначе.

— Черт, — тихо сказала Люси.