Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 100 – Анита Гамильтон

Люси медленно повернула голову.

— Я даже не буду спрашивать, специально ли ты сказала «убийственно хорошего». Просто хочу зафиксировать, что ненавижу тебя и собираюсь оставить без сигарет в воспитательных целях.

— А я зафиксирую, что британца ты, похоже, уже не очень ненавидишь, поэтому угроза лишить старую слепую женщину никотина выглядит особенно лицемерно.

Люси поднялась из-за стола, забрала чашки и поставила их в раковину. Было далеко за полночь. Где-то в городе Генри сидел с Маклареном и адвокатами, а федеральные агенты все еще выворачивали наизнанку его офисы и склады. Но впервые за последние сутки Люси стало немного легче. Не потому, что появился ответ, — его не было. Просто Эл каким-то образом умудрилась за один вечер узнать про секс, убийство и федеральное расследование и все равно больше всего впечатлиться стоимостью порванной сорочки.

— И никому про Бриони, ба. Особенно соседкам. Я не хочу, чтобы через неделю вся улица обсуждала сексуальную жизнь Генри Сноу в пересчете на уничтоженные предметы гардероба.

— Мелкая, в моем возрасте это лучшая новость за последнее время, поэтому ничего не обещаю. Но если увидишь британца раньше меня, передай мои соболезнования. И не перепутай: по поводу сорочки. Федеральное дело хотя бы теоретически можно закрыть.

Люси показала ей средний палец.

Эл усмехнулась.

— Я слепая. Старайся лучше.

На этот раз Люси рассмеялась и пошла к себе. До спальни оставалось несколько шагов, когда в сумке снова завибрировал телефон. После полуночи звонить могли только три категории людей: клиенты с очень плохим вечером, полиция и Генри Сноу, и за последние две недели Люси каким-то образом добилась того, что все три варианта стали одинаково вероятными. Она достала телефон и увидела имя Макларена.

— Если ты звонишь рассказать, что федералы нашли в пентхаусе кладовку с расчлененными телами, оставь это до завтра. Я больше не способна эмоционально обслуживать британскую организованную преступность после полуночи, поэтому говори только в том случае, если кто-нибудь умер, арестован или внезапно решил признаться во всех грехах.

— Тогда у меня относительно хорошие новости. Сноу ушел. Никаких обвинений пока не предъявили, адвокаты закончили с ним минут двадцать назад. Блэйз тоже свободен. Обыски продолжаются, часть документов и техники осталась у федералов, так что победой я бы это не называл, но прямо сейчас твой британец не сидит в камере.

Люси так и осталась стоять возле двери, и облегчение пришло раньше, чем она успела его остановить: быстрое, почти физическое и совершенно не соответствующее всему, что она знала о человеке, которого только что выпустили из федерального здания.

— Он не мой британец, Стью. И можешь не делать эту паузу, я прекрасно слышу, как ты сейчас ухмыляешься.

— Я вообще ничего не сказал, Лю, но, поскольку ты сама решила уточнить статус собственности без единого вопроса с моей стороны, спорить с тобой сегодня не стану. Постарайся хотя бы несколько часов не попадать в новое федеральное расследование.

— Именно поэтому я сейчас кладу трубку. Доброй ночи, детектив.

Она сбросила вызов прежде чем Макларен успел добавить что-нибудь еще, и из коридора немедленно донесся голос Эл:

— Очень убедительно, мелкая. Особенно та часть, где ты даже не спросила, кого именно отпустили, а сразу решила, что речь идет о Сноу. Но я совершенно не подслушиваю и уже иду спать, так что можешь продолжать отрицать очевидное без свидетелей.