Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 103 – Анита Гамильтон

Генри молчал так долго, что Люси уже начала жалеть о собственной откровенности, потом медленно поднялся из кресла.

— Я сейчас прилагаю совершенно нехарактерные для себя усилия, чтобы не испортить сказанное вами крайне самодовольным замечанием. И прежде чем вы обвините меня в том, что я опять все решил за вас, уточню: я услышал и ту часть, где вы по-прежнему считаете меня опасным ублюдком и оставляете за собой право однажды передумать.

— Прекрасно. А теперь перестань стоять там с таким мученическим лицом. Я попросила тебя больше не решать за меня, а не вообще ко мне не прикасаться. Если перед каждым поцелуем ты будешь запрашивать письменное согласование в трех экземплярах, я верну контракт исключительно ради упрощения процедуры.

На губах Генри появилась улыбка.

— Отсутствие контракта действительно создает некоторые сложности. Раньше у меня хотя бы имелся документ, в котором вы подробно объяснили, что именно мне запрещено, сколько это будет стоить и какую часть моего имущества вы намерены получить в случае нарушения.

— Тогда правила стали проще: не решай за меня, не ври там, где правда касается моей собственной шкуры, и не заставляй меня каждый раз первой преодолевать последние полметра.

Генри подошел, одной рукой обхватил ее за талию, второй коснулся щеки и на мгновение задержался. Люси положила руки ему на плечи и потянула к себе.

Поцелуй был другим.

Сейчас никто на них не смотрел, никого не требовалось убеждать и адреналин не вытеснял разум. Генри начал осторожно, но Люси быстро надоела его воспитанность.

Она запустила пальцы ему в волосы и прижалась ближе, после чего его ладонь крепче легла ей на талию, вторая скользнула к затылку, а осторожность уступила место чему-то гораздо более знакомому.

Когда воздуха стало не хватать, Люси отстранилась совсем немного, не выпуская его рубашку из пальцев.

— Вот так значительно лучше. Мне нравится, что ты наконец спрашиваешь, Генри, но, если в результате ты превращаешься в английскую гувернантку, мы явно неправильно сформулировали новые правила.

— Боюсь, вы предъявляете противоречивые требования, любовь моя. За последние две недели я привык к розовому фургону, промышленным растворителям, вашей бабушке, угрожающей мне кухонной утварью, и пункту о форс-мажорах. Необходимость одновременно проявлять инициативу и ждать разрешения уже не входит даже в первую десятку моих проблем.

Люси рассмеялась прямо ему в губы, и Генри снова ее поцеловал, на этот раз медленнее. Теперь можно было никуда не торопиться: провести ладонью по его щеке, почувствовать непривычную утреннюю щетину, поправить воротник рубашки и остаться рядом после того, как поцелуй закончился.

Генри поймал ее руку, коснулся губами внутренней стороны запястья, а затем большим пальцем провел по кольцу. Люси руку не убрала.

— Даже не начинай. У тебя сейчас настолько довольное молчание, что его слышно в Квинсе. Я оставила кольцо, потому что хотела его оставить. Не превращай это в британскую победную речь и не напоминай, сколько в нем каратов.

— Я собирался лишь заметить, что оно вам идет. Но, поскольку даже это может быть расценено как провокация, постараюсь наслаждаться моментом с подобающей скромностью.

Люси сама придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Генри на мгновение замер, словно этот простой жест застал его врасплох сильнее поцелуя, а потом обнял ее и коснулся губами волос. Так они и остались стоять посреди разгромленного федералами кабинета — без зрителей, договора и уважительной причины расходиться.