Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 98 – Анита Гамильтон

Люси покрутила чашку в ладонях.

— Я уже поняла. И, прежде чем ты начнешь объяснять мне, что Генри одновременно может быть человеком, который меня защитил и хладнокровным убийцей, — мы с ним уже успели провести этот разговор в Роттердаме. Было неприятно, громко и без психотерапевта.

— Отлично. Значит, можем не обсуждать очевидное следующие три часа. У меня есть вопрос значительно важнее: ты переспала с ним до того, как узнала про труп, или после? Потому что первый вариант означает, что у моей внучки наконец появилась личная жизнь, а второй — что где-то в воспитании я допустила катастрофическую ошибку.

Люси чуть не выронила чашку.

— Откуда ты вообще знаешь, что мы переспали? Хотя нет, не отвечай. Я уже вижу по твоему лицу, что сейчас услышу что-нибудь ужасное.

— Потому что я слепая, а не идиотка. Ты с самого знакомства ходишь вокруг этого мужчины, как налоговая вокруг незадекларированного дохода, уехала с ним в Европу, вернулась среди ночи и за весь вечер еще ни разу не назвала его самодовольным британским ублюдком. Либо вы наконец занялись сексом, либо у тебя черепно-мозговая травма. Поскольку до кухни ты дошла самостоятельно и чашку нашла с первой попытки, я решила надеяться на лучшее.

Люси закрыла глаза и сосчитала до трех. Не помогло.

— До. Секс был до того, как я узнала про Маттео. Я была трезвая, прекрасно понимала, что делаю, сама этого хотела и не собираюсь обсуждать с собственной бабушкой ничего подробнее, поэтому даже не начинай.

Выражение лица Эл изменилось, и только теперь Люси поняла, что за шутками бабушка действительно ждала именно этого ответа.

— Вот теперь хорошо. Мне не нужны подробности, мелкая. Я хотела знать, что британец не воспользовался тобой после того, как тебя чуть не застрелили. Все остальное касается двух взрослых идиотов и, надеюсь, хотя бы одного средства контрацепции. Хотя общую оценку качества услуг я как человек, который с самого начала терпит эту вашу фиктивную помолвку, считаю вправе получить.

— Никакой оценки ты не получишь. Все было хорошо, очень хорошо, и на этом тема закрыта. Даже не пытайся вычислить по выражению моего лица, температуре воздуха или положению чашки на столе.

— Тогда будем считать, что ответ положительный. Когда секс плохой, женщины обычно значительно охотнее делятся подробностями. Хотя теперь мне интересно другое: что-нибудь сломали?

— Бабуль, ты обещала, что подробности тебе не нужны.

— Мне не нужны анатомические подробности. Имущественный ущерб — совершенно другая категория.

Люси помолчала, уже понимая, что совершает ошибку.

— Я порвала на нем сорочку.

Пауза оказалась настолько длинной, что появилась слабая надежда на человеческое милосердие.

— Дорогую? Хотя кого я спрашиваю. Это Генри Сноу. На нем даже носки наверняка имеют инвестиционный портфель.

Люси вспомнила пуговицы, разлетевшиеся по спальне, и собственные руки.

— Кажется, Бриони.

Эл медленно сняла очки, протерла их краем леопардового халата и снова водрузила на нос. Жест был совершенно бессмысленным, но выглядел так, будто ей понадобилось какое-то время, чтобы эмоционально справиться с масштабом ущерба.

— Значит, все-таки хорошо. Женщина не уничтожает Бриони из вежливости. Ладно, мелкая, снимаю все претензии. Сорочку спишем на производственные расходы, а британцу передай мои соболезнования.