Книга Потерянное эхо, страница 91 – Фарха Таннба

— И всё же моя племянница пока ещё всего лишь дочь семьи. Поэтому я вполне могу отблагодарить вас за помощь, которую считаю важной.

Всего лишь дочь? Как будто Ут-Кызы до сих пор казалась своей тёте ребёнком ненамного старше её грудной дочери, несмотря на возраст, образование и все магические таланты. Нет, майстерин Гаусс решительно не понимала ход мысли юлчылар и их странные оценки. Но ей, наверное, сейчас и не следовало в совершенстве понимать их. Прямо сейчас требовалось всего лишь принять чужие условия.

Рубидия развязала тугой узел, и лента повязки скользнула ей в руку. Без колебаний она попыталась повторить клятвенный жест и протянула узорчатую ткань юлчы, которая кивнула майстерин и тут же улыбнулась дочери. Девочка тут же оставила в покое очелье матери и схватила свой яркий трофей, а Яраткан что-то ей сказала и вновь обратила двойной взор в сторону майстерин.

— В таком случае, нам нужно обсудить несколько важных вещей, без которых ваша маскировка станет невозможной. Отныне и до возвращения в Деймар вы уже не майстерин Алой коллегии. Прежде всего, вы женщина-юлчы и должны вести себя соответствующе.

Хорошо, что юлчыларские одежды имели весьма свободный крой. Хорошо, что хотя бы части обережных украшений позволялось касаться не только хозяйке, но и мастерицам. Как объяснила Яраткан, будучи алой майстерин, Рубидия и по меркам странствующего народа считается мастерицей-артефакторшей, поэтому вполне может одолжить чужие украшения с разрешения владелицы. Но юлчы с заметным удовольствием наблюдала, как Рубидия пытается распрямить привычно уложенные кудри и заплести из слишком коротких волос что-то, хотя бы отдалённо похожее на традиционные косы странствующего народа. Не без помощи младшей Тидесбалы их потом удалось убрать от лица очельем со звенящими подвесками и сплести в причудливый узел на затылке, закрепив его позвякивающими при каждом движении заколками. В уши пришлось продеть непривычно тяжёлые и длинные серьги, сплетённые из множества колец неожиданно хаотичным образом. В одежде с чужого плеча и сложном уборе майстерин Гаусс чувствовала себя глупо, особенно без алой повязки, которую увлечённо жевала девчушка на руках старшей Тидесбалы. После того, как Рубидия привыкла к необычайно светлой для юлчылар коже и белым волосам голубоглазой эни, сходство между девочкой и её матерью стало для неё очевидным. А вот сама майстерин Гаусс совсем не напоминала юлчы внешне, даже столь необычную, как Яраткан Тидесбала. И всё-таки она планировала попытаться.

— Майстерин, постарайтесь привыкнуть к отсутствию повязки, — вздохнула в какой-то момент юлчы. — Моя племянница поможет вам с одеждой и косами, но ваш взгляд она не в силах изменить. Тут вам придётся действовать самостоятельно.

Рубидия обернулась к ней, пытаясь понять, что же не понравилось юлчыларской эни.

— Госпожа Тидесбала, что в моём поведении или жестах показалось вам слишком странным? — осторожно спросила она, надеясь, что её слова всё-таки не обидели юлчы.

— Ваш взгляд. Всё дело в ваших глазах, — охотно пояснила Тидесбала, — Вы смотрите так, будто совершили серьёзный проступок и теперь скрываетесь от правосудия. Лучше смотрите на всех вокруг будто на своих не самых прилежных учениц.

Откуда же госпоже Тидесбале знать, как Рубидия смотрит на своих студентов? Наверное, именно о студентах юлчы и говорила, но ведь далеко не все из них принадлежат к странствующему народу, да и юлчыларки… то есть, юлчылар всегда вели себя гораздо дисциплинированней прочих студентов. По мнению Рубидии, они-то точно не нуждались в строгих взглядах, а на прочих обучающихся подобные действия не особо действовали. Что толку, если очередной оболтус задумывается о цели своего присутствия в Университете и в коллегии исключительно в присутствии наставницы, но стоит ей только скрыться из виду, напрочь забывает обо всех своих планах взяться за ум и начать работать над развитием своих талантов?