Книга Потерянное эхо, страница 73 – Фарха Таннба

Да, за один вечер она не сможет и усовершенствовать прибор, каким-то образом заменив свою фотовспышку на стробоскоп, и проверить работоспособность новой схемы, и подобрать коэффициент, заодно изучив закономерности его изменения для разных объектов, и вызвать эхо от нужного времени со стального кольца и кольчужных элементов. Не сможет всё, но это не значит, что не обязана закончить хотя бы предварительный этап, доработав схему прибора и точно определившись с необходимыми изменениями в его конструкции.

Расчёты, снова расчёты, рисованные и многократно переделанные схемы прибора, определение возможных энергетических и эфирных потерь, которые могут повлиять на ход эксперимента — всё ради того, чтобы изменить источник возбуждения и перейти от единичной вспышки к серии с управляемой частотой. Чтобы на следующий день в лаборатории собрать хитроумное устройство, вновь поиздевавшись над кристаллами Барра, которым вовсе не полагается расти гладкой однородной плёнкой. Чтобы вечером принести его домой и заменить им старую фотовспышку. Чтобы вычислить время до горения свечи и установить вероятные частоты возбуждения, начав с значений константы, близких к единице. Чтобы опять вглядываться в экран кинескопа, в очередной раз поменять частоту, пусть и без особой надежды на успех, и наконец увидеть дрожащий огонёк свечи. Точно такой же, как тот, что Рубидия зажигала собственными руками накануне.

Сначала — единственное кольцо, затем — кольчужный элемент, который дал дробящееся кратное изображение. Ожидаемо: элемент не заплавлен, а просто скреплён, контакт между его частями не идеален, и потому эфир проходит через границы отдельных колец с искажениями. Вероятно, необходимые частоты и константы для всех его составляющих немного различаются, что и вносит помехи в итоговое изображение. Но и то, что есть, уже невероятно важно.

Нормировочные константы для различных объектов ожидаемо не совпали, а значит, каждый раз придётся определять их заново.

Определит. Если у неё будут часы и хотя бы та же свеча, то Рубидия в любой момент и для любого предмета сможет создать временное уравнение существования эха — наверное, следовало бы называть его именно так.

Майстерин Гаусс отодвинулась от стола и вытащила из ящика возле него шкатулку, в которую начала понемногу собирать вещественные доказательства, которые должны были стать носителями эфирного эха. Пока здесь были лишь пуговица и кулон Мейтнера, а портсигар пришлось вернуть хозяину. Кулон казался вещью хоть и загадочной, но слишком личной, а пуговица едва ли значила для своего хозяина столь же много, да и не дарила её безвестному офицеру обворожительная девушка, поэтому Рубидия отложила кулон и установила пуговицу в держателе. Рядом с ней майстерин зажгла калибровочную свечу, не забыв отметить время начала эксперимента.

Свеча, которая горела ровно минуту. Привычный расчёт с установлением константы. Вычисление необходимой частоты. Вспышки стробоскопа, пробивающиеся даже через плотно сомкнутые веки. Пламя свечи на экране, а затем мелькающие лица, голоса и смех — хоть Рубидия и могла определить время разговора лишь примерно, ей хватило удачи, чтобы угадать нужный момент и услышать хотя бы обрывок разговора.

— …Они пойдут по улицам открыто, их не посмеют тронуть, пока они не сделают ничего противозаконного. А потом уже будет слишком поздно что-то предпринимать. По крайней мере, таков план.