Книга Потерянное эхо, страница 106 – Фарха Таннба

Рубидия предпочла бы проспать весь остаток пути до телимской границы, но пришлось вновь вставать, убирать свой посох и идти к господину Даггеру, чтобы отчитаться о выполнении своей части договора. Задремавшая было юлчы встрепенулась, как только Рубидия двинулась к двери.

— Остаз? — испуганно вздрогнула Тидесбала, и её подвески в косичках нестройно звякнули. Но лисентирин тут же взяла себя в руки и указала на голову Рубидии: — Минем остазым, вам нужно переплести косы.

Майстерин коснулась волос руками и убедилась: ещё несколько часов назад косички были туго, почти до боли затянуты, а теперь корни под ними отросли, причём очень заметно, на несколько сантиметров. Тело всё-таки попыталось адаптироваться под слишком большое количество эфира, текущее сквозь него, но к счастью, ограничилось при этом лишь ростом волос. Пришлось расплетать все мелкие косички и затягивать их заново и вновь привыкать к напряжению в почти немеющей от такой причёски коже головы. Рубидии оставалось утешаться лишь тем, что теперь её облик будет больше соответствовать представлениям о юлчыларских женщинах.

Даггер обнаружился в одном из почтовых вагонов и очень обрадовался известию о том, что разрядка поезда завершена. Как и предполагала алая майстерин, в порыве благодушия начальник поезда пригласил их с “племянницей” на чай, чтобы скоротать последние пару часов до границы. Возможно, если бы не доппельгенгер, который успел добраться до Тидесбалы, Рубидия и отказалась бы от его приглашения и ограничилась бы простой беседой, но поезд под начальством господина Даггера принёс им с лисентирин слишком волнений. Согласиться и беззастенчиво ограбить железнодорожника на сахар или любое другое сладкое казалось достойной платой за встречу с “горелыми бешеными волосами”.

Усталая и немного подавленная после встречи с доппельгенгером Ут-Кызы отнеслась к приглашению господина Даггера равнодушно и почти всё чаепитие безучастно жевала печенье, которое вместе с сахаром предложил к крепкому черному чаю начальник поезда. Даже взгляды мужчины, чудовищно невоспитанного, по её собственному выражению, сейчас совершенно не тревожили исцарапанную юлчы. Впрочем, к скупому рассказу Рубидии она прислушивалась, и когда та порекомендовала проводить снятие наводок почаще, обиженно пробурчала что-то про котырган чеч. Вот только что именно лисентирин хотела сказать про доппельгенгера, кроме неё никто не смог бы понять при всём желании.

Приближение к телимской границе лишь добавило Рубидии беспокойства, хоть та и старалась думать не о рисках своего безумного предприятия или Эрсине, а о студентах-должниках, чтобы сохранять нужный настрой и убедительность маскировки. Пока почтовые служащие занимались выгрузкой и передачей почты, магессы наконец добрались до пограничного пункта. Несмотря на все опасения алой майстерин, ни деймарских, ни телимских пограничников магессы не заинтересовали слишком сильно — быть юлчы для пересечения государственных границ оказалось чрезвычайно удобно. Обыск и осмотр прошли благополучно, но лишь оказавшись по ту сторону ничейной земли майстерин Гаусс смогла наконец выдохнуть. Её чемодан с разобранным прибором для вызова эфирного эха и дорожный посох остались при ней, а значит, у неё был пусть и призрачный, но шанс на успех. Кулон Мейтнера, точно волшебный ключ к прошлому, покоился на обвитом цепочкой запястье, и Рубидии казалось, что оплетённый сталью кристалл жжёт ей кожу даже сквозь ткань перчатки.