Книга Маршал в чужом мундире, страница 51 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Я стоял над схемой и чувствовал странное, почти забытое удовольствие.

Сорок лет я воевал с людьми, которые делали то, чего я от них ждал. Это удобно, но скучно. Тьен сделал ровно то, чего я ждал, — и при этом сделал единственно верное, а не единственно предсказуемое, и разница между этими двумя вещами составляет весь смысл нашего ремесла.

— Он идёт не за нами. Он идёт за складами. Ему нужно Устье целым.

— Значит, драться будет осторожно.

— Значит, драться будет отчаянно, — поправил я. — Осторожно дерутся те, у кого есть завтра.

Вяземский нашёл меня в рубке через час.

— Господин мичман. Мне доложили, что вы объявили боевую тревогу.

— Объявил.

— Следствие не окончено.

— Илья Борисович. — Я развернулся к нему. — Через восемнадцать часов сюда придут десять боевых кораблей Конкордата. Из них один — тяжёлый крейсер, который в прошлый раз мы не приняли в бой, потому что он нас разбирает за четыре минуты. Сейчас он придёт не через брод, а с фланга, и уклониться нам будет некуда.

Вяземский молчал.

— Ваш «Гневный», — сказал я, — крейсер второго ранга, полностью боеспособный, с полным боекомплектом и обученным экипажем. На сегодня это лучший корабль в этом секторе.

— Господин мичман…

— Я не прошу его в бой, — пояснил я. — Я прошу вас увести его. Отойдите на десять часов хода, переждите и вернитесь. У вас на борту материалы дела за пятьдесят три дня. Если «Гневный» погибнет, всё, что мы тут наработали, пропадёт вместе с ним.

Вяземский смотрел на меня очень долго.

— Вы серьёзно, — сказал он.

— Абсолютно.

— Вы отправляете единственный боеспособный крейсер в тыл, чтобы сохранить материалы собственного уголовного дела.

— Именно. Илья Борисович, я предпочитаю трибунал по документам, а не по слухам. Если мы победим и я останусь жив, я хочу, чтобы вы судили меня по бумагам, а не по тому, что расскажет мой брат.

Вяземский повернулся к иллюминатору.

Стоял он там минуты две.

— Нет, — сказал он наконец.

— Илья Борисович…

— Я сказал нет, мичман. — Он повернулся. — «Гневный» останется. И примет участие в бою.

Я открыл рот.

— Не спорьте. — Вяземский поднял руку. — Я объясню один раз. Я — представитель адмиралтейства в зоне боевых действий. При появлении противника я обязан действовать в интересах империи. Уводить исправный боевой корабль от боя ради сохранности папок — это не в интересах империи, это в интересах моей карьеры. Я судил людей, которые путали эти вещи.

Он одёрнул китель.

— Кроме того, — добавил он суше, — есть процессуальное соображение. Я обязан устанавливать обстоятельства лично. До сих пор я изучал ваши действия по документам. Теперь у меня появилась возможность наблюдать их непосредственно.

Штоф, сидевший в углу, издал звук.

— Господин капитан первого ранга, — сказал он с восторгом. — Вы что, идёте с нами в бой, чтобы потом точнее нас посадить?

— Именно, капитан-лейтенант, — отозвался Вяземский. — Именно так.

Диспозицию я строил девять часов.

Позиция была скверная — не то что у брода. Тут не было теснины. Тут была станция Устье, которую нельзя бросить, и десять кораблей, идущих на неё широким фронтом, и никакой воронки, которая заставила бы их выходить по одному.

Зато были склады. Три складских модуля, набитых тем, ради чего Тьен и шёл.

— Господа, — сказал я на последнем совете. — У нас четырнадцать вымпелов против десяти. По числу мы сильнее. По качеству — нет: пять трофейных освоены наполовину, два в ремонте, а «Хальдер» стоит четырёх моих.