Книга Маршал в чужом мундире, страница 5 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Я стоял и молчал. Молчать — это половина всякой беседы, и та половина, которую обычно проигрывают.

Аркадий не выдержал секунд через десять.

— Ты понимаешь, что это большая честь? Тебе девятнадцать, а тебе доверяют соединение. В твои годы я командовал катером на смотровых манёврах.

— Понимаю, — проговорил я. — У меня есть вопросы.

Он поднял бровь.

— Вопросы?

— Восемь вопросов. По числу вымпелов. — Я подошёл ближе. — Первый. Кто снабжает Тарнис?

Тишина.

— Что?

— Крепость. Сорок вымпелов, стационарная оборона, гарнизон. Они там что-то едят. Дышат. Чем-то заправляют корабли. Откуда это приходит?

Аркадий смотрел на меня так, как смотрят на говорящую собаку: сначала с изумлением, потом с раздражением, потому что собака говорит не то, что хотелось бы.

— Это… — Он поискал слово. — Это вопрос снабженцев.

— Прекрасно. Второй вопрос. Где ближайшая к Тарнису точка перехода, через которую это снабжение идёт?

— Дмитрий.

— Третий. Сколько времени крепость держится без подвоза? Месяц? Два? Полгода?

— Дмитрий!

Я замолчал.

Аркадий встал. Это заняло у него время — он вставал красиво.

— Ты, кажется, не понял, — сказал он мягко. — Никто не ждёт от тебя стратегии. От тебя ждут… — он подбирал слово, и я с интересом ждал, какое именно он выберет, — …достойного поведения. Империя воюет с Конкордатом седьмой год. Тарнис — заноза. Штурмовать его пробовали дважды, полным флотом. Не вышло. Соединение «Венец» — это жест. Знак, что Дом Нахимовых не отсиживается.

— То есть это похороны.

Он даже не моргнул.

— Это честь рода, — сказал он.

Вот тут я его зауважал. Не за подлость — подлости я на своём веку насмотрелся, подлость дёшева. За то, что он сказал это, глядя мне в глаза, без запинки, и, кажется, сам себе верил.

— Хорошо, — заметил я. — Тогда последняя просьба, а не вопрос. Мне нужна карта.

— Тебе выдадут навигационный пакет.

— Мне нужна не навигация. Мне нужна карта всего театра. Границы, базы, склады, кто чем владеет, откуда что возят. Большая. Желательно на стене.

Аркадий помолчал.

Потом он сделал то, чего я не ожидал: он рассмеялся. Искренне, с облегчением, будто с него сняли груз.

— Господи, — сказал он. — Ты и правда головой ударился.

Он подошёл ко мне и — я едва удержался, чтобы не перехватить руку, — потрепал меня по плечу.

— Митя. Слушай сюда. Через шесть дней ты выйдешь в Тарнис. Тебе не нужны карты, не нужны склады и не нужны точки перехода. Тебе нужно одно: не опозорить фамилию. Понимаешь? Просто иди вперёд и не сворачивай. Всё остальное сделают за тебя.

— Кто?

— Что «кто»?

— Кто сделает за меня всё остальное?

Он открыл рот. Закрыл.

И я увидел это — короткую вспышку, которую видел сто раз на военных советах у людей, привыкших говорить красиво и не привыкших, чтобы их переспрашивали. Мгновение, когда человек понимает, что за его словами ничего нет, — и злится не на себя, а на того, кто спросил.

— Ступай, — сказал он холодно. — Карту тебе дадут. Портрет предка изучи заодно, тебе полезнее.

И, знаете, карту мне действительно дали.

Через два часа в мою комнату внесли — торжественно, вчетвером — свёрнутый в трубу парадный портрет Нахимова-старшего, того самого, с худым лицом. С запиской от секретариата: «Для вдохновения».

Я развернул его, посмотрел на старика.

— Издеваются, — сказал я ему.