Книга Маршал в чужом мундире, страница 3 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Пир. Император поднимает кубок. Совет поднимает кубки. Мой сосед справа, старый Тервейн, с которым мы под Мьером стояли спина к спине, улыбается мне и говорит: «За Непобеждённого».

И я пью.

Вино было дорогое. Даже сейчас, вспоминая, могу сказать: очень дорогое. Из уважения, надо полагать.

Их можно было понять — и это бесило больше всего. Я бы тоже себя убил, если бы был ими. Человек, который выиграл все войны и которого обожает армия, — это не герой, это заряженный арбалет, лежащий на столе во время семейного ужина. Рано или поздно он выстрелит.

Ошибка была моя. Я предусмотрел всё, кроме одного направления удара: не с фронта, не с флангов, не с тыла. Сверху. От тех, кому служил.

Второй раз я такой ошибки не сделаю.

Второй раз я просто не буду нужен. Двадцать третий в очереди — прекрасная должность. Никто не завидует двадцать третьему. Тихо живёшь, ешь мясо, читаешь карты, никого не побеждаешь.

План был отличный. Я даже успел им немного насладиться.

Дверь распахнулась без стука.

Вошёл человек в чёрно-серебряном мундире, с планшетом в руке, с лицом усталым и брезгливым одновременно — так смотрят на почтовую лошадь, которая посмела заболеть.

— Нахимов Дмитрий Александрович? — спросил он.

Я отложил вилку.

— Допустим.

— Курьер Адмиралтейства. — Он ткнул планшетом в мою сторону, и в воздухе над столом развернулся светящийся лист с гербом. Я даже не вздрогнул. Почти. — Приказ. Ознакомьтесь и подтвердите.

Я прочёл.

Читал я медленно — глаза были мальчишкины, а слова незнакомые, — но суть выловил с третьей строки, и суть была великолепна.

Мичман Д. А. Нахимов назначался командующим отдельного соединения «Венец».

Соединению «Венец» надлежало войти в систему Тарнис и штурмовать одноимённую крепость Конкордата.

Выделялось: восемь вымпелов. Личный состав — согласно приложению.

Срок выхода — шесть суток.

Я поднял глаза.

— Восемь кораблей, — продолжил я. — А сколько у них?

Курьер моргнул. Похоже, вопросов от меня не ждали. Вообще никаких.

— В приложении, — ответил он.

— Я спрашиваю вас.

— Господин мичман, я не…

— Сколько.

Что-то в моём голосе всё-таки сработало. Голос был мальчишеский, но этой интонацией я разворачивал полки, и она никуда не делась.

— Гарнизон Тарниса — около сорока вымпелов, — сказал курьер. — Плюс стационарная оборона. Плюс минные поля.

Я кивнул и вернулся к приказу.

Восемь против сорока. В лоб. С кораблями, о которых в приложении честно написано «выведены из первой линии», что на любом языке любого мира означает «рухлядь». С экипажами, набранными — я нашёл нужную строку — из штрафной команды базы Ольгинской.

Это был не приказ. Это был некролог, которому осталось дописать дату.

И, надо признать, сработано аккуратно. Никто не сталкивает двадцать третьего с балюстрады во второй раз — это уже пошло. Гораздо приличнее, когда мальчик героически гибнет в бою за империю. Роду — траурная слава, портрет в галерее, речь на поминовении. Дёшево, красиво и хоронить нечего.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

Курьер посмотрел на меня с опаской.

— Что?

— Ничего. — Я взял стилус, который он мне протягивал. — Просто у вас забавно составлен приказ.

— Забавно?

— Тут написано «штурмовать крепость». — Я расписался — рука вывела чужой росчерк сама, тело помнило. — Но нигде не написано, что штурмовать её надо там, где она стоит.