Книга Контрактник 1. Зона отчуждения, страница 57 – Александр Григорьев, LLM Соавтор

Отошёл в сторону, и группа расступилась, давая ему место. Кеды стоял рядом, и его пальцы сжимали прямоугольник с такой силой, что бечёвка натянулась, готовая лопнуть. Лицо его было бледным, с испариной на лбу, и он смотрел на термопончо с благоговением, как на святыню.

— Степаныч, — сказал Кеды, и голос его был тихим, почти шёпотом. — Это действительно работает? Я имею в виду… это же просто ткань.

Романов повернулся к нему, и в его взгляде была та же холодная уверенность, что и у инструктора.

— Работает, — сказал он. — Если ты лежишь неподвижно. Если ты дышишь через марлю. Если ты не дёргаешься. Тогда ты — невидим. Но если ты встанешь — ты засветишься, как факел. Запомни это.

Кеды кивнул, и его пальцы ослабили хватку. Он развернул термопончо, и ткань зашелестела, падая складками на его руки.

Инструктор подошёл к группе, и его голос снова стал командным:

— Сейчас вы будете учиться использовать термопончо. Вы ляжете на глину, накроетесь тканью, прижмётесь к земле. Я включу тепловизор. Если я увижу вас — вы будете лежать до утра. Без движения. Без воды. Без еды. Поняли?

Группа зашевелилась, и запах пота усилился, смешиваясь с запахом синтетики. Романов шагнул к траншее, чувствуя, как глина хрустит под берцами, как ветер холодит лицо. Спустился вниз, и холод ударил в лицо — сырая земля, которая дышала влагой. Лёг на спину, и глина прилипла к форме, к рукам, к лицу, оставляя влажные следы. Развернул термопончо — и оно легло на его тело, как вторая кожа, холодное, скользкое, отражающее его тепло. Чувствовал, как ткань прижимает его тепловой след к земле, как глина забирает его температуру, делая его частью фона.

Рядом лёг Кеды. Его руки дрожали, когда он натягивал термопончо, и ткань шуршала, когда он поправлял её. Дыхание его было частым, и пар вырывался изо рта, но он прижал к лицу марлю, и пар исчез.

— Не двигайся, — сказал Романов, и голос его был шёпотом. — Задержи дыхание. Выдохни в марлю. Ты — невидим.

Кеды замер. Его дыхание стало тише, почти беззвучным, и только лёгкое движение груди выдавало, что он жив.

Инструктор стоял на краю траншеи, и его голос разнёсся над полем:

— Проверка. Тепловизор.

Романов закрыл глаза. Слышал, как ветер шуршит по термопончо, как где-то вдалеке стрекочет кузнечик, как бьётся его собственное сердце — ровно, спокойно. Чувствовал, как холод земли забирает его тепло, как ткань отражает его тело, делая его невидимым. Запах синтетики смешивался с запахом глины и травы, создавая густой, тягучий коктейль.

Через минуту голос инструктора снова разнёсся над полем:

— Все чисты. Хорошо. Теперь — движение. Вы будете ползти к мишеням, не поднимаясь. Используйте термопончо как укрытие. Помните: если вы встанете — вы засветитесь.

Романов начал ползти. Глина была влажной, липкой, и термопончо скользило по ней, как по льду. Каждый метр давался с усилием — локти впивались в землю, колени утопали в грязи, и боль в левом колене становилась острой, как заноза. Но он не останавливался. Чувствовал, как ткань прижимается к его телу, как она скользит по глине, оставляя за собой серебристый след, который исчезал через секунду.

Впереди была мишень — деревянная, с белым кругом, который был разбит осколками старых пуль. Романов подполз к ней, коснулся рукой, и дерево было холодным, с занозами, которые впивались в кожу. Повернул голову — Кеды полз сзади, его лицо было вымазано грязью, но глаза были полны решимости.