Книга Контрактник 1. Зона отчуждения, страница 52 – Александр Григорьев, LLM Соавтор

— Хорошо, Бух, — сказал Романов. — Ты делаешь это правильно.

Бух поднял голову, и стёкла его очков блеснули в свете дежурного светильника.

— Я записываю последовательность, — сказал он. — Так легче запомнить.

Очки сидел на своей койке, и его пальцы были длинными, с тонкими фалангами, которые двигались с точностью, как у хирурга. Он чистил автомат, не глядя на него, — его взгляд был направлен в стену, как будто он видел что-то другое. Запах масла и металла смешивался с запахом одеколона, который он нанёс утром, и этот контраст был заметным, почти странным.

— Очки, — сказал Романов. — Ты чистишь вслепую?

Очки повернул голову, и его глаза, даже сквозь стёкла, казались сосредоточенными.

— Я вижу оружие пальцами, — сказал он. — Так я запоминаю его форму. Каждую царапину, каждый изгиб. Если я запомню его вслепую — я смогу почистить его в темноте.

Романов кивнул, и в его взгляде мелькнула тень одобрения.

Дед сидел на своей койке, опираясь на палку, которая стояла рядом. Его пальцы, кривые, с распухшими суставами, двигались медленно, но уверенно, как у человека, который делал это сотни раз. Автомат лежал на коленях, и части были разложены на ветоши в идеальном порядке. Запах масла смешивался с запахом старой кожи и мази, которой он втирал в суставы.

— Бывало, — сказал Дед, и голос его был хриплым, с кашлем, который разрывал тишину. — В моё время мы чистили оружие после каждого боя. Даже если стреляли только раз. Грязь — она везде. Она проникает в механизм, как страх в душу.

Романов смотрел на Деда, на его кривые пальцы, которые всё ещё помнили каждое движение. Вспомнил, как чистил оружие в 2003-м — тогда он был молодым, и руки его не дрожали. Теперь дрожали, но не от страха — от усталости.

— Дед, — сказал Романов. — Покажи Кеды, как чистить газовый поршень. У него не получается.

Дед поднял голову, и в его глазах мелькнула усмешка. Палка стукнула о пол, когда он переложил её с одной руки на другую.

— Кеды, — сказал Дед, и голос его стал мягче. — Иди сюда. Я покажу тебе, как это делается.

Кеды поднялся с койки, и пружины скрипнули под его весом. Подошёл к Деду, и в его глазах была надежда, смешанная с благодарностью. Дед взял автомат, и его пальцы начали двигаться медленно, как в замедленной съёмке.

— Смотри, — сказал Дед. — Газовый поршень надо снимать под углом. Не дёргать. Найти угол, и он выйдет сам. Понял?

Кеды кивнул, и его пальцы сжали ветошь, повторяя движения.

Романов откинулся на стену, и холод прошёл сквозь ткань формы, ударив в позвоночник. Смотрел на свою группу, на их руки, которые привыкали к металлу. Запах масла смешивался с запахом пота и сырой ткани, и этот коктейль уже не казался чужим — он стал частью их общего мира.

Пальцы снова взяли ветошь, и она была тёплой от рук. Начал чистить затворную раму, и движения были плавными, как ритм дыхания. Ветошь скользила по металлу, и нагар оставался на ней тёмными полосами. Запах масла и пороха смешивался с запахом собственного пота, и в этом коктейле было что-то успокаивающее.

— Три минуты, — сказал Романов, не поднимая глаз. — Чистота — залог жизни. Запомните это. Когда начнётся, у вас не будет времени на чистку. Вы будете чистить в темноте, на ощупь. И если вы не научитесь сейчас — вы умрёте.