Книга Качели смерти, страница 65 – Котаро Исака

Разгорается огонь. Возможно, это яркое воспоминание из моего прошлого, возникшее из глубин ящика моей памяти, случайно опрокинутого в суматохе. Пламя, обгладывая стены и колонны, окружает меня. Жарко. Языки пламени пожирают мое тело, с треском набрасываясь на его части – одну за другой. Не в состоянии что-либо сделать, я стою и смотрю, как все вокруг поглощает огонь. Я боюсь, что меня засыплет горящими балками, и готовлюсь полностью исчезнуть в пожаре, когда ко мне приближается женская фигура. Она протягивает мне руку, говоря: «Давай, бежим!», и у нее голос моей матери, хотя внешне она одного возраста с Мияко. Протянув руку в ответ, я замечаю, что моя ладонь очень маленькая. Я совсем ребенок.

По телу пробегает дрожь, сцена пожара исчезает, и я вновь оказываюсь на стремянке с черным пластиковым пакетом на голове. Наконец сдернув его, снова вижу знакомую строительную площадку. Резко спрыгиваю со стремянки, заметив у ног лежащего без чувств человека. Это один из тех мужчин, что держали меня за руки.

Что вообще происходит?

Глянув вперед, я замечаю господина Ватануки. Его лицо, обычно расслабленное и спокойное, искажено яростью, всегда аккуратная прическа растрепана, а дорогой изысканный пиджак сброшен на землю. Кроме того, у него в руке нож. Я кричу ему, что это может быть небезопасно, но он продолжает движение, словно не слыша меня. Я делаю шаг вперед. Заметив, что лезвие его ножа направлено в спину моей жены, ощущаю пробежавший по телу холод.

С криком «Мияко, берегись!» я резко прыгаю в ее сторону, и Ватануки бьет меня прямо в бок. Лезвие входит в тело без единого звука. Боль еще не пришла. Окружающее меня пространство освещается ярко-красным светом, а потом словно опускается рубильник и меня окружает кромешная тьма…

21

— Объясните, пожалуйста, – обращаюсь я к свекрови.

Сейчас около восьми вечера; первый этаж больницы общего профиля в Токио, где мы находимся, почти не освещен.

— Мияко-сан, не пугайся, – усмехнувшись, отвечает свекровь. – Я ничего не пыталась от тебя скрыть. Тебя, вероятно, обеспокоила гибель моих родителей и смерть моего мужа? Я всегда считала тебя проницательным человеком; неужели ты подумала, что это я убила свою семью?

— Моя свекровь? Никогда бы не подумала! – спокойно отвечаю я, театрально приоткрыв рот в изумлении.

Она снова смеется.

— Мои родители тоже этим занимались. Во времена холодной войны. Не знаю, как вы сейчас это называете…

— «Ресторан с лапшой соба»?

— До сих пор так говорят?

— Теперь даже и не знаю.

— Это нечестно, правда? Преследовать семью врага, чтобы ему навредить…

— Да.

— Если я чем-то навредила тебе, то почему просто не навредить мне в ответ? Зачем впутывать в это мою семью?

Я хочу согласиться, но решаю промолчать. Должно быть, достать свекровь было достаточно трудно, поэтому самым действенным способом в итоге оказалась охота за ее семьей. Наглядный пример того, как за выдающуюся работу впоследствии приходится расплачиваться не только самому агенту, но и его близким. Владельцы «ресторана с соба», вероятно, думали так же. Конечно, все в нашем деле думали об одном и том же. Холодная война между Советским Союзом и США, проблемы в отношениях между свекровью и невесткой – все это борьба со своим зеркальным отражением. Бросив взгляд на сидящую рядом со мной женщину, я замечаю наше сходство, которое так старательно отрицала, упорно отыскивая различия.