Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 230 – Анастасия Понамарёва

Он отступал, уводил мою силу в сторону. Мы кружили по командному центру.

Он рассёк мне плечо. Я впечатал его в консоль — экраны взорвались. Он поднялся. Я снова атаковал.

Мы были равны.

— Ты силён, — произнёс он, уклоняясь. — Но одной силы мало. Ты дерёшься как зверь. Я дерусь как стратег.

— Ты дерёшься как тот, кто проигрывает.

Он ошибся. Замахнулся чуть шире, чем нужно. Я использовал брешь. Первый удар пробил защиту. Второй — щит рухнул. Третий — он отлетел к стене.

Я прижал его к переборке, сомкнув пальцы на горле.

— Десятилетия, Вейл. Ты уводил мои корабли. Ты срывал планы. Ты убивал моих людей. — Я сжал пальцы. — Ты посмел тронуть мою женщину.

— Она была моим оружием, — прохрипел он.

— Теперь она — моя.

Я сжал пальцы. Его тело обмякло и рухнуло на пол.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Кровь капала на палубу. Моя.

Я развернулся и вышел.

---

Технический тоннель закончился. Я вышел в коридор нижней палубы. Миновал пустой пост охраны, повернул за угол и остановился перед дверью изолятора.

Толстая усиленная переборка. Кодовый замок. Я ударил в него ногой. Раз. Два. Три. Замок хрустнул, дверь со скрежетом отъехала в сторону.

Она сидела на полу у дальней стены. Бледная. Истощённая. Руки безвольно лежали на коленях. На шее — блокирующий ошейник. Глаза открыты, смотрят в пустоту. Она не пошевелилась, когда дверь открылась.

Голова опущена, лбом упирается в колени. Она не видит меня. Не слышит. Не чувствует. Они накачали её чем-то тяжёлым — транквилизатор, блокатор, не знаю. Она была здесь, но её не было.

В камере пахло холодом, металлом и чужим страхом. Воздух был спёртым, тяжёлым. На стенах — царапины. Кто-то до неё пытался вырваться. Не смог.

Она не пыталась. Она просто сидела и ждала. Или не ждала. Может, она уже не знала, что ждать.

Я шагнул внутрь. Охрана — двое Авдеев у стены — вскинули оружие. Я убил их, не замедляя шага. Они даже не успели выстрелить. Просто рухнули на пол, и их кровь растеклась по холодному металлу.

Я опустился перед ней на колено.

Она не подняла головы. Не вздрогнула. Не узнала меня. Зрачки расширены, дыхание поверхностное. Она была где-то далеко. Там, где её никто не мог достать. Даже я.

Я протянул руку к ошейнику. Металл был холодным, гладким, с пульсирующим красным огоньком. Блокиратор. Я рванул его пальцами. Металл треснул, ошейник упал на пол, звякнув о металл.

Она не пошевелилась.

Я поднял её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой. Её голова бессильно упала мне на плечо, лбом упираясь в моё плечо. Я чувствовал её дыхание — слабое, редкое, но живое. Её руки безвольно свисали. Пальцы холодные. Она была жива. Но её не было.

Я пошёл к выходу. Мои шаги гулко отдавались в пустом изоляторе. За спиной осталась открытая дверь, два трупа, пустой ошейник на полу. И тишина. Та тишина, которая бывает только в мёртвых коридорах.

Я нёс её по коридору «Несущего Света». Мимо тел, мимо разбитых дверей, мимо дыма и огня. Она не шевелилась. Её голова лежала у меня на плече, лбом упираясь в мою броню. Иногда я слышал, как она пытается что-то сказать — невнятный, смазанный звук. Препараты не давали ей прийти в себя.

В какой-то момент она попыталась поднять голову. Её веки дрогнули, она попыталась сфокусироваться. Её губы шевельнулись.

— Рон… — прошептала она. Голос был хриплым, чужим, почти неразличимым.