Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 227 – Анастасия Понамарёва

— Семь месяцев. Я считала.

Он останавливается напротив, скрещивает руки на груди. Я вижу его насквозь — он считывает мою слабость, анализирует дрожь в руках, прислушивается к сбитому дыханию. Оценивает ущерб.

— Семь месяцев, — медленно повторяет он. — Семь месяцев надежды, что ты вернёшься. Что твой потенциал не пропадёт зря. Посмотри на себя. Ты была лучшей. У тебя был дар, которого я не видел ни у кого. А теперь твой Клосс едва ощущается. Ты истощена и позволила взять себя — ты, которая когда-то ушла от целого отряда моих людей. Что с тобой случилось?

— Это не твоё дело, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Ты — моя ученица. Всё, что с тобой происходит, — моё дело. — Он снова обходит меня, останавливаясь за спиной. — Твой Клосс не заблокирован извне. Его не выжгли, не подавили. Он просто угас. Как будто что-то внутри тебя пожирает его. Что же?

Я молчу. Смотрю в одну точку, проклиная свою беспомощность. Он не может догадаться. Таких прецедентов не было. Даверс и человек, две враждующие расы, два противоположных источника силы. Для него это просто не существует.

Он снова говорит, и в его голосе прорезается сталь, которую я так хорошо помню.

— Ладно. Не хочешь говорить — не надо. На «Несущем Свете» с тобой побеседуют специалисты. Они выяснят, что с твоим Клоссом. И как это можно использовать.

— Использовать? — я усмехаюсь, чувствуя, как в груди поднимается холодная волна отчаяния. — Ты всё ещё думаешь, что я могу быть полезна?

— Ты — Айва. Ты была уникальна. Может быть, ещё осталось то, что можно восстановить, — отвечает он, разворачиваясь к дверям. — А если нет — ты ответишь за дезертирство, за предательство, за семь месяцев, которые ты провела неизвестно где, занимаясь неизвестно чем.

— Я не предавала Орден, — выдыхаю я в его спину. — Я просто ушла.

— Это одно и то же, — бросает он через плечо, уже взявшись за ручку. — Прощай, Айва.

Дверь закрывается за ним с глухим металлическим стуком.

Я остаюсь одна.

Наручники холодит запястья. Голова гудит, перед глазами всё ещё плывёт от транквилизатора. Но я уже не чувствую страха. Только холодную, выжидающую злость, которая, пусть и слабая, всё ещё теплится где-то под рёбрами.

Я смотрю в потолок, через толщу переборок, сквозь броню корабля. И думаю о Кейне. О том, как он дрался. Как он упал.

Он был один против пятерых. Он убил троих. Я видела, как его ранили. Жив ли он? Смог ли уйти?

Я не знаю.

Я не знаю, где сейчас «Серая Муза». Я не знаю, где Альма. Я не знаю, жива ли она.

Её не было со мной, когда меня схватили. Она была на корабле. Или в гостинице. Или уже улетела. Я не знаю.

Я сжимаю кулаки. Наручники звенят. Боль отрезвляет.

— Мы не сдаёмся, — шепчу я. — Я не сдамся.

За дверью слышатся шаги, лязг оружия, приглушённые голоса. Меня готовят к транспортировке на «Несущий Свет».

Но я знаю: пока я жива, борьба не окончена.

«Коготь» сбросил маскировку.

Один момент — и безобидный грузовик исчез. Вместо него в пустоте висел боевой корабль. Чёрный магрун поглощал свет. Орудийные башни развернулись — двенадцать стволов, каждый способный пробить крейсерский щит с одного залпа.

Я стоял на мостике, глядя на тактический экран. «Несущий Свет» был прямо перед нами. Огромный, неповоротливый, ничего не подозревающий. Вейл думал, что он в безопасности. Что никто не посмеет атаковать флагман Авдеев в нейтральных секторах.