Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 21 – Камелия Найт

Звон колокольчика другой — дорогой, мягкий. В приёмной пахнет кофе, новой шерстью и духами администратора. На стенах фотографии заказчиков. Вот актриса в серебряном платье, которое я переделывала три ночи. Вот городской советник в парадном сюртуке: Андрей пожал ему руку перед камерой, а я в последний момент спасла воротник. Вот первые спасатели-драконы в рабочей форме.

Под фотографией подпись: «Специальная разработка ателье Беляева».

Ни моего имени. Ни инициалов.

— Вера Андреевна?

Из-за стойки выходит Лиза, бывшая ученица. Когда я ушла, она боялась самостоятельно кроить даже простой рукав. Сейчас на ней безупречное платье, за ухом знакомый кусочек мела.

— Здравствуйте, — произносит она и тут же поправляется: — Привет. Ты… к Андрею?

— Да.

Лиза хочет обнять меня, я вижу это по движению рук. Потом смущается, только улыбается.

— Я позову.

Пока жду, прохожу вдоль витрин. Всё стоит почти на тех же местах. Большой раскройный стол виден через стеклянную перегородку. Мой стол. На углу всё ещё маленькая зарубка, оставленная ножницами в первый месяц. За ним работает незнакомая женщина.

Дышать становится трудно.

Я столько месяцев злилась, что Андрей забрал у меня профессиональную жизнь. Но фотографии висели здесь и раньше. Имя было его ещё тогда, когда мы спали в одной постели и делили утренний кофе. Я сама говорила репортёрам: «Обратитесь к мужу, он лучше расскажет». Сама уходила за сцену, потому что там была ткань, работа и никто не просил улыбаться в камеру.

Удобно было нам обоим. Ему доставались камеры и клиенты, мне — работа, которую я любила. Дурой себя называю только теперь.

— Вер.

Андрей появился в дверях кабинета. Поправил левую манжету — делает так с первого дорогого костюма. Этот костюм я тоже когда-то кроила. Светлая шерсть уже новая, а строчка по краю моя.

— Всё-таки приехала.

— Как видишь.

— Кофе будешь?

— Нет.

— Воду?

— Сядь, пожалуйста. Пока ты не начал предлагать мне обед.

Я устраиваюсь напротив стола. Наша свадебная фотография исчезла. На её месте награда предпринимательского союза. Странно, но от этого почти не больно. После всего остального рамка уже не считается потерей.

— В другой мастерской нашли такую же неправильную ткань, — говорю я. — Куртке четыре месяца.

Андрей наливает себе воду и застывает со стаканом у рта.

— Кто нашёл?

— Служба. Проверка теперь официальная.

— Чёрт.

Он ставит стакан мимо подставки. Быстро вытирает воду пальцами, потом замечает, что я смотрю, и бросает салфетку.

— Они уже подтвердили замену?

— Пока только разницу. Остальные испытания идут. Покажи закупки за тот год, когда вы шили форму Аверина.

— Вер, я по телефону уже…

— Да, помню. Документы правильные, служба всё приняла. Покажи их. Если «НордТекс» возил под одним номером разные рулоны, запрос всё равно придёт. Только уже не от меня.

Андрей мнёт салфетку, которой вытер стол. Потом нажимает кнопку и просит Лизу принести городские закупки за нужный год.

— Ты правда думаешь, что я подменял ткань? — спрашивает он.

— Я пока вообще не знаю, что думать. Но после пожара «НордТекс» тебе звонил, и ты упорно не говоришь зачем.

— Потому что один разговор ничего не доказывает.

— Какой разговор?

Он понимает, что сказал лишнее. В глазах мелькает злость.

— Посмотрим бумаги.