Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 18 – Камелия Найт

Вера не говорит, что мне надо простить себя. Спасибо ей хотя бы за это. Она ставит чашку справа, чтобы не пришлось тянуться больной рукой, и садится рядом.

Телефон начинает звонить, когда я впервые касаюсь чая губами.

— Лаборатория, — читает Вера и сразу включает громкую связь.

Женщина на другом конце листает бумаги. В сухом виде материалы почти одинаковы. После воды и сильного нагрева образец из моей куртки садится заметно сильнее и делается жёстким. Вера просит повторить цифры, записывает их прямо на обрывке выкройки, уточняет, когда будет протокол.

Я смотрю на собственное плечо. Значит, тогда мне не показалось. Ткань действительно стянула спину. Только легче от этого не становится.

— Вы были правы, — говорю после звонка.

Вера кладёт карандаш.

— Пока мы знаем правду об одной куртке.

— А сколько их сейчас в городе?

Она не отвечает.

Чайник на плите давно замолчал, а я всё ещё слышу этот вопрос.

— Сколько таких курток сейчас в городе? — повторяет Роман.

Я смотрю на предварительный протокол, который только что пришёл на почту. Два столбца цифр, несколько фотографий и простой вывод: кусочек из старой куртки после воды и сильного нагрева сел почти вдвое сильнее моего образца. Ещё и потерял гибкость.

— Не знаю, — отвечаю честно. — И этот результат пока относится только к одному обгоревшему кусочку.

— В журналах четыре жалобы.

— Да. Поэтому завтра служба отбирает другие образцы официально. Тогда будет о чём говорить.

Роман встаёт из-за стола. После памятного вечера он выглядит опустошённым, но взгляд снова собранный.

— Я еду к Сергею.

— Сейчас почти полночь.

— Он не спит.

— Откуда вы знаете?

— Я бы не спал.

Спорить бесполезно. Я распечатываю протокол, вкладываю в папку и протягиваю ему.

— Это копия. Не теряйте.

— Вы говорите со мной как со школьником.

— Со школьниками легче. Они хотя бы боятся учителя труда.

Роман берёт папку. Возле двери задерживается.

— Спасибо за пальто, Вера.

Он впервые называет меня по имени.

И уходит прежде, чем я успеваю сделать вид, будто ничего не почувствовала.

Утром Сергей звонит в семь пятнадцать.

— Ланская, доброе утро. Простите. Нам нужна ваша подпись под объяснением: откуда взялся первый образец и почему вы его отделили.

— Роман привёз вам протокол?

— В двенадцать минут первого. Очень бережно хранил вашу папку.

Я прижимаю прохладный телефон к щеке и зачем-то улыбаюсь.

— Буду через час.

В службе нас проводят не на склад, а в маленькую комнату с длинным столом. На нём уже лежат пакеты, бланки и три куртки. Олег Никитин ходит от шкафа к шкафу, громко жалуясь, что из-за ночного звонка Сергея ему пришлось поднять половину архива.

— И правильно, — отвечает Сергей. — Зато сегодня всё делаем как положено.

Рядом сидит женщина из испытательной лаборатории. Представляется Мариной Беловой, проверяет номера на пакетах и просит меня ещё раз рассказать, почему я заподозрила замену.

Я показываю разницу в нитях, жёсткость обгоревшего края и старую запись. Марина не кивает из вежливости, а берёт лупу, долго рассматривает оба кусочка и только потом говорит:

— Вот дайте мне их вслепую, я ещё поспорю, где какой, — признаётся Марина. — Сухими почти одинаковые.

— А если намочить? — спрашивает Сергей.

— Тогда ваш подозрительный кусок уже ведёт себя хуже. Только вчера его принесла частная заказчица, — Марина кивает на меня. — Для официального вывода я должна получить образец от службы. И сравнить с тем, который вы когда-то утверждали.