Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 20 – Камелия Найт

— Поднимите руку.

Локоть идёт до груди и останавливается.

— Тут тянет, — говорит он сам и показывает под мышкой.

Я почти радуюсь сильнее, чем при первом удачном жакете.

— Хорошо.

— Хорошо, что тянет?

— Хорошо, что вы сказали до того, как порвали шов и плечо.

Он фыркает. Я распарываю три стежка, освобождаю складку и снова прошу поднять руку. Теперь ткань идёт следом за движением.

— Так?

— Лучше.

Чтобы проверить спину, приходится встать совсем близко. Моя ладонь ложится между его лопатками, пальцы проходят по краю чешуи к шее. Роман медленно выдыхает. Его кожа горячая, под ней перекатываются напряжённые мышцы.

Мне нужно думать о шве.

Очень нужно.

Вместо этого я чувствую запах его кожи, тепло огромного тела и то, как он смотрит на меня в зеркало. Близость уже не пугает его. Кажется, теперь она пугает меня.

— Вера.

— Что?

— Вы уже проверили воротник.

Я отдёргиваю руку.

— Проверяла ещё раз.

— Конечно.

Уголок его рта поднимается. Я хватаю мел и делаю совершенно ненужную отметку на рукаве.

Телефон звонит очень вовремя.

Сергей говорит быстро, без приветствия:

— Пришли первые сведения по новой складской куртке. Белова ещё не дала заключение, но материал отличается от старого утверждённого образца.

— Того, который сейчас выдают? — переспрашиваю я.

— Да.

Я смотрю на Романа. Он уже понял по моему лицу.

— То есть дело не только в старой партии? — спрашиваю я.

— Похоже, нет. Новая куртка тоже вызывает вопросы.

Вчера мы боялись, что опасная ткань могла остаться у нескольких спасателей.

Теперь она лежит на складе и ждёт следующего выезда.

— Подождите. У новой куртки? — переспрашиваю я.

Роман больше не смотрит в зеркало. Он медленно разворачивается ко мне, жакет всё ещё расстёгнут, на плече белеет меловая отметка.

— Да, — отвечает Сергей в трубке. — Белова увидела другой рисунок нитей. Завтра будут первые цифры.

— Изготовитель не ателье Беляева.

— Нет. Совсем другая мастерская и другая часть города.

У меня холодеют пальцы.

До этой секунды я всё ещё цеплялась за возможность, что Андрей после моего ухода однажды согласился на дешёвую замену. Одна мастерская. Одна партия. Чужое плохое решение, которое можно найти в бумагах.

Теперь неправильная ткань обнаружена у другого изготовителя. Значит, искать нужно выше — там, откуда рулоны уходили по всему Петербургу.

И Андрей может знать, когда это началось.

— Я завтра поеду в старое ателье, — говорю я.

Роман напрягается.

— С вами поехать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что бывший муж при виде человека, чья жизнь могла разрушиться из-за его заказа, либо закроется, либо начнёт защищаться. Мне нужны бумаги и разговор, а не драка двух огромных мужчин среди рулонов ткани.

— Я не собирался драться.

— Вы вчера уронили стул, когда вспомнили куртку.

— Стул встал на пути.

Несмотря на страх, я смеюсь. Роман недовольно качает головой, но спорить перестаёт.

На следующее утро я стою напротив ателье Беляева.

Год назад вышла через эту дверь с двумя коробками в руках и поклялась, что больше не вернусь. Тогда шёл снег. Сегодня редкое июньское солнце сияет в огромных витринах, золотые буквы над входом видно с другого конца улицы.

АТЕЛЬЕ БЕЛЯЕВА. С 2011 ГОДА.

Пятнадцать лет моей жизни помещаются в чужую фамилию.

Я толкаю дверь.