Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 24 – Камелия Найт

— Пока мелом на стекле.

— Уже неплохо. — Галина сжимает мою ладонь. — И с Андреем осторожнее. Он не злой. Но когда пугается за дело, начинает думать, что имеет право решать за всех.

Именно этого я боюсь.

От Галины еду прямо в мастерскую. Роман ждёт возле входа. Он опирается плечом о стену, в руке бумажный стакан кофе. Увидев меня, выпрямляется.

— Где вы были?

— У бывшей кладовщицы.

— Одна?

— Представьте себе.

Роман мрачнеет.

— Я предлагал поехать.

— А я отказалась. Это всё ещё работает.

Он стискивает стакан и заставляет себя разжать пальцы.

— Ну? — Роман идёт за мной почти вплотную. — Вера, что она помнит?

Один из листов выскальзывает из папки. Он наклоняется быстрее, поднимает, успевает прочитать название «НордТекса».

— Андрей был на складе утром после пожара, — выпаливаю я. — Пришёл до Галины, сверял номера. Несколько рулонов приказал убрать в дальний угол. Через два дня их забрала машина поставщика.

— Так.

Мне совсем не нравится это короткое слово.

— Роман, она не слышала звонка. Не знает, кто сообщил Андрею об ошибке и что именно он обещал сделать.

— Зато видела, что сделал ваш муж.

— Бывший.

— Неважно.

— Для меня важно.

Он уже собирается ответить, но слишком сильно стискивает стакан. Крышка отлетает, кофе выплёскивается на газету.

— Вот чёрт.

Я хватаю тряпку. Роман пытается помочь одной рукой, только размазывает лужу шире. Мы одновременно дёргаем газету, она рвётся пополам.

— Оставьте! — Я забираю мокрый кусок. — И послушайте. Андрей мог узнать об ошибке уже после пожара, убрать остатки и решить, что всё исправлено.

— Мог. И удачно никому не сказал.

— Да я вовсе не мужа защищаю! — Бумаги в руке сминаются, и я сердито разглаживаю угол. — Хотите обвинить его — пожалуйста. Только сначала найдите чем. Галина не знает, все ли рулоны вернули. Звонок она не слышала. А сертификаты у Андрея идеальные.

— И что теперь? Ждать?

— До завтра хотя бы. Белова даст результаты, служба запросит переписку. Тогда припрём его фактами.

Роман отходит к окну. Шагает обратно. Снова к окну. Господи, у меня от него уже в глазах мелькает.

— Сядьте.

— Не могу.

— Плечо заболит.

— Уже.

Он всё-таки останавливается, прижимает левую руку к боку. Потом глухо произносит:

— Миша тоже не ждал.

Я не сразу понимаю, о чём он.

— В конце коридора кричала женщина. Перекрытие ходило ходуном, а я велел ему проверить комнату.

— Он мог отказаться?

Роман смотрит так, что вопрос тут же кажется чудовищным.

— Он мне доверял. Сказал «принял» и пошёл. Двадцать шесть лет. Женился недавно. Всё доставал меня: «Командир, когда поставите старшим?» А я отвечал, что сначала пусть кофе научится варить.

Он коротко смеётся. Звук выходит страшный, сорванный.

— Сергей одну его чашку вылил прямо в раковину. Миша неделю дулся. Вот это я помню. А в отчёте: «Корнев выполнял приказ командира». И всё.

Я подхожу, но плеча не касаюсь.

— Плохая куртка не уберёт ваш приказ.

— Знаю.

— Тогда не выкидывайте из истории и её. Она зажала руку. Вы сами вспомнили.

Он косится на меня.

— От вас никакого утешения.

— Я предупреждала.

— Вот поэтому вам и рассказываю.

В груди болезненно теплеет. Мне хочется коснуться его плеча, и я держу руки при себе. Сейчас это будет жалостью. Он пришёл ко мне совсем за другим.

Роман садится обратно. Я наливаю ему воду. Он берёт стакан и долго держит в ладонях.