Книга Бусина из муранского стекла, страница 196 – Анна Боронина

Якопо посмотрел на нее пристально, словно пытался понять, была ли в ее словах скрыта насмешка. Лучиана намеренно сосредоточила внимание на носках своих туфель, радуясь, что не замочила их – вода на набережной прибывала, но для гостей дожа предусмотрительно постелили деревянные мостки, а потом послала совершенно невинный взгляд из-под ресниц. Кажется, показное смущение Якопо удовлетворило, потому что он улыбнулся и притянул ее еще ближе, приобнимая за талию и шепча на ухо:

— Я вынужден буду вас покинуть, но как только начнутся танцы, я вас найду. Мы будем открывать маскарад паваной^[65]. – С этими словами он потянул завязки ее плаща, и тот соскользнул с практически обнаженных плеч в руки расторопного слуги.

Якопо немного отстранился, разглядывая ее с головы до ног.

— Я знал, что это платье будет необычайно вам к лицу, – проговорил он, глядя далеко не ей в глаза, – в цветах дома Паскари вы прекрасны, как солнечный луч на водах лагуны.

Лучиана моргнула, чувствуя злость и смущение от его слов, особенно от того, как они были сказаны. А еще от того, что Якопо остановился у самого входа в уже полный людей огромный зал и очень многие их услышали. На нее смотрели в основном с любопытством, но Лучиана поймала и осуждающие взгляды синьор постарше, не иначе как вызванные ее совсем не скромным декольте, и завистливые – молодых девушек в масках-мореттах, одетых в платья очень схожие с ее фасоном.

— Простите, моя прекрасная Лучиана. Но пока я вынужден вас покинуть. – С этими словами Якопо притянул ее за талию и поцеловал в основание шеи – неприлично, развратно и у всех на виду.

Лучиана так растерялась, что даже не сумела его оттолкнуть, а пока она пыталась найти, что сказать, Паскари уже раскланялся так, словно бы ничего вопиющего не произошло, и смешался с толпой, оставив ее одну.

* * *

Джаккомо кутался в свой плащ и, ощупывая разбитую губу, косился на соседей по камере: те продолжали скандалить, выясняя, кто виноват в том, что их поймали.

Чезаре осторожно водил раненой рукой, пытаясь найти комфортное положение, и на мгновение захлестнуло чувство вины за то, что пришлось втянуть друга в проблемы семьи. Утешало только то, что Чезаре страдал в том числе и ради себя: если у них получится найти и выкрасть договор, подписанный кровью, то он сможет получить Лучиану.

Джаккомо покосился на друга и перехватил его руку, когда тот потянулся к завязкам маски.

— Пока не снимай, – сказал он, понизив голос, хотя под столь шумные крики это было чрезмерной предосторожностью. – Нам повезло, что стражники не потребовали показать лица.

— Ты же сам сказал, что у тебя есть артефакт для отвода глаз. – Хотя маска Чезаре закрывала все лицо, взгляда и интонаций хватило, чтобы понять, как ему хочется слегка придушить друга в вовсе не дружеских объятиях.

— Перестраховка никогда не бывает лишней, – пожал плечами Джаккомо и повернулся к Клето, скрывающемуся под образом Чумного доктора: – Ты как, цел?

— Кажется, – все таким же гулким голосом отозвался тот, потирая лоб под маской. – Мутит только. В жизни столько не пил.

— Скоро за нами придут? – спросил Джаккомо, стараясь поудобнее устроиться на скамье и вытягивая ноги; обувь выглядела слишком щегольской даже измазанная грязью в качестве маскировки, и он поспешно подобрал ноги под скамью.