Книга Бусина из муранского стекла, страница 195 – Анна Боронина

— Спасибо. – Лучиана с благодарностью пожала бабушкину руку и, оставив ее, двинулась к гондоле, стараясь не растянуться на скользких камнях.

— Buonanotte, signora. – Мужчина в жутковатой черной маске, наглухо закрывающей все лицо, казался дурным предзнаменованием, но Лучиана отогнала эти мысли, принимая протянутую руку и забираясь в качающуюся гондолу.

Длинная юбка и полы плаща путались в ногах, хлопая на ветру, который так и норовил сорвать капюшон, но когда она наконец сумела добраться до обитой красным бархатом скамьи с удобной спинкой, все неожиданно стихло. Ее словно накрыло коконом тепла.

— Синьор Паскари позаботился о том, чтобы вам было комфортно, – с легким поклоном сказал гондольер, заметив ее изумление, и, ловко перебравшись через скамью, вскочил на заднюю часть лодки за ее спиной.

Весло, кажется, само прыгнуло ему в руку. Во всяком случае, оглянувшаяся Лучиана не заметила, чтобы оно было где-то закреплено. Даже волны, казалось, стали не так рьяно раскачивать гондолу, когда ее сопровождающий ловко развернул их носом к сияющей огнями Венеции. Лучиана вздохнула, упираясь ногами в дно так, чтобы чувствовать хоть какое-то равновесие, и подумала, что, по крайней мере, она будет выглядеть привлекательно, когда доберется до дворца.

Великолепная золотая лестница Дворца дожей впечатляла. Даже Лучиана, привыкшая к роскоши родного кастелло, замерла на мгновение, с восхищением осматриваясь. Все в Венеции было иначе – совершенно другая архитектура, непривычные здания, зыбкая вода вместо твердости камня под ногами.

Несмотря на усиливающуюся непогоду, пока они подплывали, Лучиана успела оценить и изящный фасад дворца, который своими колоннами словно бы уходил в стремительно прибывающую воду, и богатство украшений, и количество магических светильников, которые заставляли сиять эту громаду камня, больше похожую на причудливый сон архитектора. Ее настроения не испортили даже трое гуляк, которые начали к ней приставать, едва она сошла с лодки. Стража оттеснила их очень быстро, она даже испугаться не успела и только потом, запоздало, с досадой поняла, что ее, кажется, приняли за честную куртизанку.

Она обратила свое замешательство и обиду в злость, а злость в сдержанную холодность и светскую учтивость. А потому, когда в сопровождении стражи, придерживая предательский плащ на груди, прошла через длинную анфиладу арок и, миновав массивные ворота, увидела Якопо, смогла улыбнуться.

— Рад видеть вас, дорогая, – произнес младший Паскари, охватывая ее жадным взглядом. Во внутреннем дворе, под защитой причудливо украшенных каменной резьбой стен было не так ветрено, как на набережной, а потому плащ не позволял увидеть, приняла Лучиана сомнительный дар или нет. – Надеюсь, путешествие на гондоле вас не испугало? Увы, слишком много сегодня гостей, и я не мог сопроводить вас лично.

«А еще это было бы вопиющим нарушением этикета, – подумала Лучиана, безмятежно улыбаясь, хотя хотелось скривиться, выдернуть руку из цепкой хватки Якопо и не идти подле него, словно он уже был ей мужем, – и бабушка отправила бы тебя поплавать в лагуне безо всякой гондолы».

— Меня сберегла магия артефакторов, – ответила она, все так же улыбаясь, – спасибо за заботу.