Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 90 – Диана Фурсова

Тесса потребовала отдельную плату за одиннадцать комнат.

— Раньше было девять.

— Я помню.

— Теперь больше работы.

— Справедливо.

— Значит, больше денег?

Сайвера посмотрела на неё.

— Ты слишком быстро учишься.

— У вас.

— Это меня пугает.

Так проходили дни.

А вечерами приезжал Торвейн.

Почти всегда с новыми бумагами.

Он больше не пытался принимать решения один.

Клал документы на стол.

Объяснял, откуда получил.

Говорил, чего не знает.

И если Сайвера задавала вопрос, на который ответа не было, теперь говорил именно это:

— Не знаю.

Первые два раза она даже переспрашивала.

Потом привыкла.

На четвёртый вечер он привёз книгу Попечительства свободных владений.

Не оригинал.

Сводную копию, которую ежегодно подавали в казначейство и которая хранилась отдельно.

Сайвера сразу поняла, почему Даймор мог не считать её опасной.

Большинство людей никогда не стали бы сравнивать три разных вида документов за десять лет.

Родовые книги сообщали, что семья прекращена.

Решения Альфы передавали землю во временный резерв.

Попечительство принимало её.

Потом появлялось ещё одно решение.

Продлить управление.

Ещё через несколько лет земля получала новое назначение.

На каждой стадии всё выглядело законно.

Только если положить документы рядом, становилось видно, что одни и те же фамилии исчезали слишком часто.

— Двадцать два, — сказал Торвейн.

Сайвера подняла голову.

— Что?

— Рода.

Он положил список.

— За двенадцать лет моей подписью прекращено двадцать два малых рода, чьи земли потом прошли через Попечительство.

Сайвера не сразу нашлась с ответом.

Двадцать два.

Не сотни.

Но и не три ошибки.

Двадцать два семейных имени.

Дома.

Земля.

Люди.

— Все решения готовил Даймор?

— Семнадцать проходили через него лично.

— Остальные?

— Через его службу. Подтверждение отсутствия наследников во всех двадцати двух случаях выдавала служба родовых реестров.

— Его служба.

— Да.

Сайвера посмотрела на Торвейна.

Он выглядел хуже, чем после бессонной ночи.

Не физически.

Просто каждое новое дело добавляло что-то к тяжести, которую он уже перестал пытаться скрыть.

— Сколько из них ты помнишь?

— Лично?

— Да.

Он задумался.

— Пять или шесть.

— А остальные?

— Папки.

Одно слово.

Сайвера поняла.

Папка на подпись.

Краткое основание.

Печать.

Подтверждение хранителя.

Подпись Альфы.

Следующее дело.

— Сколько времени ты обычно тратил на одно такое решение?

— Несколько минут.

— А цена?

Он посмотрел на неё.

Сайвера коснулась списка.

— Для тебя несколько минут. Для них дом.

Торвейн отвёл глаза.

— Знаю.

— Нет. Сейчас начинаешь понимать.

Он кивнул.

— Да.

Она ожидала, что это прозвучит как обвинение.

Почему-то не прозвучало.

Возможно, потому что Торвейн уже обвинял себя достаточно.

Сайвера не хотела превращать его в сломанного человека.

Ей требовалось другое.

Чтобы он перестал ставить подпись там, где не знает цены.

— Что с землёй? — спросила она.

Торвейн развернул сводную книгу.

— Вот самое интересное.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Я тоже.

Он показал строки.

Почти все двадцать два участка получили статус «временного хозяйственного управления».

Через несколько лет три вернули дальним родственникам.

Два отошли общему фонду.

Остальные семнадцать оставались в Попечительстве.

— Почему так долго? — спросила Сайвера.