Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 58 – Коуко Сиракава

— Тогда, чтобы не играть на всем, что под руку попадется, лучше спросить у самого торговца, какие инструменты были тогда на пиру. Узнаю у Минъюня. – Гаоцзюнь поднялся.

— Уходишь?

— Да, а что?

Шоусюэ некоторое время пристально смотрела ему в лицо.

— Если у тебя есть дело, побуду еще.

Он снова сел. Но Шоусюэ нахмурилась. И почему-то рассердилась.

— Нет у меня никаких дел. Ты сам ищешь моего общества, не имея дел, и при этом требуешь от меня чего-то?

Гаоцзюнь широко раскрыл глаза:

— Хм… Получается, что так.

Девушке показалось, что его губы чуть изогнулись.

— Что ж, давай просто попьем чаю, как друзья.

Он бросил взгляд на Вэй Цина, и евнух бесшумно направился в кухню. Шоусюэ решила, что, поскольку она не дала Гаоцзюню уйти, правитель не будет говорить ни о чем серьезном. Заметил ли он? Сам-то постоянно обращает внимание на ее настроение, а о своих чувствах не говорит…

Через несколько дней Гаоцзюнь принес ответ.

— На пиру играли флейты и пипы. И это были не музыканты хозяина, а труппа, которую он нанял на этот день.

— Труппа…

— То есть мужчина из маски, видимо, среагировал на звуки пип.

— Почему именно на них? – спросила Шоусюэ.

Гаоцзюнь снова открыл шкатулку и достал маску.

— Отверстия на масках отличаются в зависимости от инструмента, на котором играет музыкант, – объяснил он, разворачивая ткань. – На глазах они, конечно, одинаковые.

Гаоцзюнь указал на рот маски.

— Если музыкант играет на флейте, сбоку ото рта есть разрез. Туда вставляют флейту. Если на флейте играют вертикально, возле губ – вертикальный разрез. Для остальных инструментов разрезы не нужны.

На этой маске разреза не было.

— Значит, это маска музыканта, который играет не на флейте. А музыкант должен среагировать на звук своего инструмента, разве не так? Вот и выходит, что он играл на пипе. Собственно, я уже пробовал дать ему послушать этот инструмент. Пригласил музыканта из труппы и попросил его сыграть. Но мужчина из маски не отреагировал.

— Тогда это означает, что он играл не на пипе.

— А почему тогда он обернулся? Неужели его привлек звук флейты, хотя это не его инструмент?

Оба задумались.

— А может, дело в труппе? – пробормотала Шоусюэ.

Еще не договорив, девушка вспомнила про Вэнь Ина. Не медля, она обратилась к евнуху:

— Вэй Цин!

Тот неохотно ответил:

— Слушаю, госпожа. Что вам угодно?

— Снаружи должен находиться Вэнь Ин. Позови его.

— Вэнь Ина? – спросил Гаоцзюнь.

— Хочу его спросить кое о чем. Про труппу актеров имеет смысл говорить с ним. Он тоже в такой был.

— Правда? – Гаоцзюнь обернулся и посмотрел на Вэй Цина.

Тот с удивлением взглянул на Шоусюэ:

— Да. Откуда вы знаете, госпожа?

— Вэнь Ин рассказал.

— Рассказал?! Не может быть.

— А что, не надо было спрашивать? Я никому не говорила.

— Нет-нет, дело не в этом. Прошу меня извинить, я просто удивился.

Вэй Цин вышел наружу и пошел за Вэнь Ином.

— Евнухи не любят рассказывать о себе. Видимо, Вэнь Ин тебе очень доверяет.

— Не знаю, так ли…

Вспомнив, как юноша рассказывал об этом с такой надрывной болью, будто истекая кровью, и как он плакал, Шоусюэ осеклась. Тогда Вэнь Ин доверился ей. Но сможет ли она быть достойной этого доверия, сможет ли воздать за него?

Вернулся Вэй Цинь с Вэнь Ином. Шоусюэ подозвала юношу к себе.

— Я хотела тебя спросить об инструментах, на которых играют музыканты Убань.