Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 57 – Коуко Сиракава

— Подумал, что тебе будет интересно.

— С чего бы это? Болван!

— Да? – Гаоцзюнь, казалось, сконфузился, хотя по нему понять было сложно. – Ну вот, не угадал…

За его спиной Вэй Цин сделал жуткие глаза. К реакции евнуха Шоусюэ уже привыкла и не обращала внимания, а вот Гаоцзюнь был слишком серьезен, поэтому она испытала странную смесь чувств – то ли раздражение, то ли неловкость, то ли все разом.

— Мне хватает духов на женской половине дворца. Не хочу связываться ни с мертвыми, ни с теми, кого мучают страшные воспоминания, – постаралась она объяснить свои чувства, и Гаоцзюнь понимающе кивнул.

— Теперь ясно. Конечно. Извини, – легко сказал он и стал прятать маску.

Но Шоусюэ остановила его, схватив за руку.

— Показал и забираешь, а я теперь не смогу спать спокойно!

Гаоцзюнь посмотрел в лицо Шоусюэ, потом на ее руку, кивнул и не стал трогать маску. Шоусюэ поспешно отстранилась. Она сделала вид, что ничего не произошло, хотя легкое касание их рук вызвало у нее чувство неловкости.

— Ты что-то знаешь про эту маску? Кто этот мужчина?

— Кто он – не знаю. Но знакомый Минъюня, по его словам, надел маску на пиру. И тогда этот мужчина, который сидел к нему спиной, обернулся.

— Обернулся?

— Да.

Интересно почему… Шоусюэ задумалась. Гаоцзюнь смотрел на нее.

— Ты всегда так серьезно размышляешь о духах?

Она подняла взгляд на правителя.

— Мне больше нечем заняться, – проронила девушка.

Как ни странно, это было правдой.

— Здесь я могу только спасать духов, – с сарказмом проговорила Шоусюэ. – Хотя иногда и это мне не удается.

Ей суждено до самого конца своих дней провести здесь, в полном одиночестве. И поскольку общение с живыми запрещено, единственными собеседниками остаются призраки. Иного выхода, как бы ей ни хотелось, просто не существует.

— Духи не могут отказаться от жизни, хотя и мертвы. Их связывают прижизненные память и чувства. Я хочу освободить их от этого.

…Раз уж я сама не могу отсюда сбежать. Извращенный подход.

Гаоцзюнь внимательно взглянул ей в лицо:

— Ты стала говорить гораздо больше, чем раньше. Выражать свои чувства.

Шоусюэ замолчала и сжала губы.

— Иногда спасением духов спасаешь живых. Ты наверняка делаешь это чаще, чем тебе кажется. И я не только о духах. – Спокойный голос Гаоцзюня падал в душу Шоусюэ, как мягкий снежок.

Шоусюэ, ничего не сказав, отвела глаза. Неожиданно для нее самой Гаоцзюнь затронул самые сокровенные струны сердца девушки. Она не могла понять, обрадовало это или озадачило, но в груди стало тепло.

Она снова вернулась к разговору:

— Ты сказал, что мужчина обернулся, когда дело происходило на пиру?

Гаоцзюнь кивнул.

— Если это был пир, то там были музыканты?

— Хм. Пожалуй, да. Этот человек – крупный торговец, наверняка у него есть какая-то труппа.

— Если хозяин маски был музыкантом, то возможно, что он среагировал на звуки инструментов.

Гаоцзюнь скрестил руки на груди.

— Звуки инструментов, говоришь?

— Конечно, инструменты бывают разные. Что обычно используют на пирах?

— Семиструнные цитры, четырехструнные юэцини, пипы, арфы кунхоу, флейты ди, флейты сяо, а еще губной орган шэн и свирель юй… Пожалуй, все, – перечислил Гаоцзюнь, загибая пальцы.

Шоусюэ даже не все названия знала.

— Если дать их послушать маске, возможно, тот мужчина снова обернется. Ответная реакция может пролить свет на его личность.