Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 42 – Коуко Сиракава

Меня словно окутала темная завеса, я ни о чем не могла думать. Через какое-то время обнаружила себя на лежанке без единой мысли в голове. Пришли евнухи, сообщили, что вечером пожалует император. При этих словах я наконец очнулась. К нам пожалует его величество. Наконец-то! Теперь все наладится. То, что произошло, наверняка просто дурной сон. Я просто грезила средь бела дня, устав от переживаний по поводу того, что его величество не удостаивает нас посещением.

Госпожа Юаньлинь! Я думала, что она находится в дальней комнате. Однако, когда я вбежала туда, чтобы сообщить ей радостную новость, гнездышко уже опустело. Ну и куда она подевалась в такой важный момент? Ведь надо совершить омовение, выбрать самый красивый наряд – наверное, лучше алого цвета. Или персикового, чтобы подчеркнуть юность госпожи? Нужно сделать прическу, взять нефритовые заколки и золотые подвески…

Погруженная в эти мысли, я искала госпожу. Может быть, она все еще рыдает в саду? Вот теперь я точно ее сурово выбраню! Нет, лучше успокоить. Или пусть выплачется? Нет, это ведь были мои грезы, госпожа не может находиться в саду!

В саду ее не было. Я вздохнула с облегчением. Все-таки мне это пригрезилось. Земля, правда, была вся истоптана, но это, должно быть, следы евнухов, которым я приказала обрезать рябинник. Евнухи – они такие. Скажешь им срезать цветы – они без раздумий вытопчут все, что под ногами. Выполняют лишь то, что сказано. Да и то не всегда удовлетворительно. Надо же! Так все вытоптать! Надо снова им приказать, чтобы привели все в порядок.

Но сначала необходимо найти госпожу Юаньлинь. Я решила, что с евнухами обязательно поговорю потом, и пошла вглубь сада. Там находился пруд – большой и красивый. Его поверхность всегда спокойно блестела, как гладкое зеркало. Мне вдруг послышался оттуда голос госпожи. Чистый и звонкий, словно прозрачная вода. Я вышла на берег пруда, окликая госпожу. Поверхность воды и сейчас освежающе блестела. Вокруг росли ивы, отражаясь в пруду. Подул легкий ветерок, листья зашелестели, на воде появилась рябь. Вдруг мне снова послышался голос госпожи, и я огляделась.

У пруда цвел саврурус. Цветы уже наполовину распушились белым, стряхивая пыльцу, кончики колосков с маленькими бутонами склонились вниз. Рядом с ними аккуратно стояли парчовые туфельки. Эти туфельки с цветами и птицами, вышитыми яркими нитками, носила госпожа Юаньлинь.

Я подбежала к туфелькам и уставилась на воду, поверхность которой время от времени покрывалась рябью, но в остальном была спокойна. Я хотела вернуться в покои, но заколебалась. Надо было скорее вытаскивать госпожу! Однако нельзя было допустить скандала. Если узнает правитель…

Но ведь я не могла сама броситься за ней. Швырнув туфельки в воду, я вернулась в покои и объявила, что госпожа упала в пруд. Велела прислужницам зажечь огонь, подготовить ткани, а евнухов отправила обыскивать дно. Вода была прозрачной, госпожу быстро нашли и вытащили на берег. Однако пульса у нее уже не было и, сколько бы мы ни ждали, вдохнуть в нее жизнь не удалось.

Наложница утопилась перед самым посещением императора! Никто не должен знать об этом. Я пустила слух, что произошло несчастье – госпожа поскользнулась и упала в пруд. Никто этого не видел, так что никто не смог бы опровергнуть мои слова. Было решено, что госпожа Юаньлинь погибла в результате непредвиденного несчастного случая. Однако это не отменяло того, что все произошло по моему недосмотру. Императрица выразила неудовольствие, считая ночные прогулки наложницы у воды проявлением безрассудства и опасной беспечности. Император, разумеется, тоже разгневался. Меня и остальных евнухов и прислужниц Сорочьего гнезда наказали, батюшка госпожи Юаньлинь тоже получил внушение. Когда наложница удостаивается внимания правителя, ее родственники также пользуются его благосклонностью, но и ее промахи на них сказываются. Отец госпожи потерял свой пост и был выслан в провинцию Юэ с понижением в должности. Потеряв свою драгоценную дочь, он совсем пал духом и через полгода скончался вдали от дома.