Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 176 – Лоретта Чейз

— Что же тебя останавливает?… Хотя да, я весь в грязи, в крови, да еще и, кажется, пол-лица распухло.

— Здесь темно, — заметила она.

Он огляделся вокруг.

— В самом деле. Помнится, были у меня мысли завлечь тебя в темную чащу и там, вдали от любопытных глаз, сотворить с тобой нечто ужасное…

— Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее!

Они были уже у ворот Ричмонд-гейт, однако спустилась ночь. Да, по совести сказать, будь вокруг белый день, Рэдфорда бы это не смутило. Заведя фаэтон под сень деревьев, он сжал Клару в объятиях и усадил к себе на колени. Зарылся лицом ей в шею, вдохнул запах, сейчас острый от пережитого страха и волнения, но все тот же родной запах Клары. Она цела и невредима! И он цел, хоть и получил пару синяков. И жаждет ее, как никогда.

Подняв голову и обхватив ладонью ее затылок, он страстно приник к ее губам.

«Я так боялся тебя потерять!»

Она ответила с той же страстью, прижимаясь губами к его губам; а затем приоткрыла губы, гостеприимно приглашая его внутрь. Слаще, чем вернуться домой. Конец света — и новое начало. «Какая чушь!» — хотело подать голос его логичное «я»… но предпочло промолчать. Логичное «я» понимало, что пережили они вместе. Признавало страх, ярость, смертельную угрозу. Признавало и радость выживших и победивших.

Они победили!

Хотя были на волосок от гибели.

Все слилось в их поцелуе: ужас, ярость, облегчение и радость. Все эти чувства.

Не отпуская ее губ, по-прежнему сплетясь языками, Рэдфорд потянул за завязки ее шляпы, и та соскользнула назад. Вкус Клары пьянил его, словно отличный старый виски. Обжигал, радовал, прогонял страх, гнев и смятение с такой же легкостью, как и боль в избитом и истерзанном теле.

Руками в перчатках Клара гладила его лицо, щеки, шею: легкие, но воспламеняющие прикосновения. Нежные дамские ручки в тонких перчатках: Рэдфорд сам не понимал, почему это так его возбуждает. Прервав поцелуй, он поймал ее за руку и потянул перчатку вверх, обнажив запястье. Поднес ее руку к своим губам, нежно поцеловал запястье с внутренней стороны. Клара вздрогнула.

— Ох, Ворон, опасные у тебя губы! — прошептала она.

Стягивая перчатку дальше, он обнажил ее ладонь. И ее поцеловал: сперва губами, затем приласкал нежную кожу языком. Клара издала тихий стон. Он стянул перчатку совсем, палец за пальцем. Отбросив ее прочь, принялся целовать пальцы Клары — каждый кончик пальца, каждую костяшку. Вторую перчатку снял с нее так же, но быстрее; к этому времени она нетерпеливо терлась задом о его бедра, и ему стало трудновато соображать.

Он скользнул руками ей под плащ, обхватил талию, затем двинулся вверх, к стесненной шнуровкой груди. Но все это лишь дразнило его аппетит.

Наклонившись, он потянул вверх сразу и плащ, и подол платья — целые мили ткани, шорох которой, словно грохот фейерверка, разорвал тишину безмолвного парка. Пусть не совсем безмолвного: Рэдфорд замечал шелест ветвей, шорох палых листьев, гонимых ветром, но все эти звуки казались далекими, как сон. Под горой одежды он нашел наконец ее ноги — чудесные длинные ноги, затянутые в шелк, шелестящий под его прикосновением. Когда он коснулся Клары, нога ее вздрогнула, ладони обхватили его лицо, и до слуха донесся ее шепот, нежный, едва различимый, как вздох:

— Да! О да!