Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 175 – Лоретта Чейз

Рэдфорд коротко переговорил со Стоксом, и тот отправил двоих полицейских за коляской Фрима. В ней, по крайней мере, могли найтись какие-то полезные улики.

Оставив полицию разбираться со всеми этими делами (в том числе, по его настоянию, отвезти Фрима к ближайшему хирургу), Рэдфорд отправился домой. Сумерки уже перешли в ночь, но он поехал через парк. По этой дороге Рэдфорд мог бы проехать с закрытыми глазами, и она спасала от встреч с зеваками. Он понимал, что выглядит сейчас так себе. Обычно это его не беспокоило, но сейчас не хотелось, чтобы на него глазели.

Ему требовалось время, чтобы взять себя в руки, точнее, чтобы отстраниться от недавних событий и сопутствовавшей им лавины эмоций. После этого, когда придет время взбираться на Ричмонд-хилл, он сможет встретить любые толпы зевак с философским спокойствием.

Мысль его быстро обратилась к чему-то более привычному, более рациональному; например, к предстоящему процессу против Фрима и его сообщников.

— Жаль, что судебные сессии начнутся лишь через несколько недель, — заметил Рэдфорд. — К тому времени мои синяки уже пройдут, и присяжные увидят перед собой здорового и крепкого аристократа, нанести которому вред могла бы разве что монгольская орда. Можно не сомневаться, Фрим и Тихушник заявят, что я хотел раздавить их экипажем. Тихушник, мол, попытался меня остановить, и тогда за Фримом погналась моя жена.

— Нет улик, — задумчиво сказала Клара. — Очень сложно доказать злой умысел, как и в деле Грамли.

— Если только кто-нибудь не «запоет», — ответил Рэдфорд. — Но даже в этом случае, если информатором станет кто-то из заговорщиков, присяжные могут счесть его ненадежным свидетелем. Лучше заранее тебя предупрежу: маловероятно, что кто-то из них отправится на виселицу за нападение, даже за попытку убийства. Несколько лет каторги — более вероятный исход.

— Я бы предпочла пожизненную высылку, — заметила она. — Если уж нельзя совсем от них избавиться, пусть живут подальше от Англии.

— И такое возможно, — ответил он. — Но вот о чем еще стоит подумать: раз уж у Фрима нашлись деньги на коляску, лошадей, новый гардероб и на несколько недель жизни в гостинице, он вполне может выжать из кого-нибудь и средства на хорошего адвоката… Впрочем, что толку сейчас гадать о том, как пойдет разбирательство и каким будет приговор? Впереди несколько недель, за это время кто-то может признаться, да и полиция постарается найти улики, свидетельствующие о разносторонней преступной деятельности Фрима. Будем надеяться на пожизненную высылку. Не говоря уж о том, что я рассчитываю на эффект твоих больших голубых глаз и горьких слез, когда будешь рассказывать о пережитом ужасе.

— Я? Ты действительно позволишь мне выступить свидетельницей? — Клара смело рассуждала о том, что могла бы показать в суде, но сама понимала: это дело неслыханное. Никогда, ни при каких обстоятельствах дамы из высшего общества не стоят на свидетельском месте в Олд-Бейли и не дают показания!

— Тебе определенно лучше выступить. Без этого, скорее всего, мы проиграем.

— О, Ворон!..

— У твоих родителей, разумеется, будет нервный припадок, — добавил он. — Но, если бы ты считала нужным оберегать их от волнений, для начала не вышла бы за меня.

— Ах, милый мой Ворон! — воскликнула она. — Хочу зацеловать тебя до безумия!