Книга Герцог и гувернантка, страница 86 – Элоиза Джеймс

Так что Норта в седле она еще ни разу не видела.

На третий день после экскурсии на конюшню Норт не вернул Годфри в детскую. Диана нашла своего племянника в бильярдной: он сидел на краю стола и с восторгом смотрел, как Норт и Леонидас гоняют шары.

Норт поднял глаза, встретился с Дианой взглядом, однако просто кивнул и пожелал доброго дня — таким тоном, словно здоровался с…

Попросту говоря, с гувернанткой.

А вечером она смотрела на принесенный из кухни хлеб и чувствовала себя полной дурой. Как видно, от бессонницы Норт благополучно избавился.

Правда, ей казалось, что тени у него под глазами стали еще гуще прежнего. Но что она о нем знает?… С болезненным чувством Диана отложила хлеб в сторону, не прикоснувшись к ножу. Слава богу, Норт и не подозревает, что предыдущие две ночи она нарезала хлеб для него, а потом на рассвете, чтобы никто не узнал, скармливала его Фитци.

Размечталась — решила, что способна утешить и исцелить израненную на войне душу! Все потому, что чувствует себя виноватой. Какая глупость! Но чувство вины — ее старый и слишком верный спутник.

Плотно прикрыв дверь, Диана вымылась, заплела волосы в тугую косу и нырнула под одеяло. Сегодня днем Офелия сообщила ей, что решила взять Арти с собой в Лондон: в следующие несколько месяцев герцог купит дом близ Кенсингтонских садов, где воздух чище.

— Во время светского сезона девочкам придется жить в нашем городском особняке, — сказала Офелия. — Но я смогу ездить туда и обратно. Иногда буду брать Арти с собой. — Офелия подняла на Диану жалобный взгляд: — Как вы думаете, с ее легкими ничего не случится?

— Ничего, — твердо ответила Диана, а затем добавила с улыбкой: — Хотя я совсем не специалист по выращиванию детей. Все, что могу сказать точно, — Арти будет счастлива. Она страшно по вам скучает.

— Я не смогу снова с ней расстаться! — воскликнула Офелия. На лице ее читалось облегчение. — Просто не смогу!

Диана ушла спать, думая о том, с каким счастьем малышка свернулась клубочком и уснула на коленях у герцогини. Да, Арти любит Диану — но не так, как родную мать.

Две предыдущие ночи Норт сумел пережить, не пытаясь найти убежище в детской.

Теперь замок полон его родственников. Ему уже многое пришлось выслушать за то, что он утопил в озере туфли Дианы; что же они скажут, если узнают, что по ночам он наведывается к ней в спальню?

Так не поступит ни один джентльмен! Даже он сам… должно быть, он просто сошел с ума.

Эта мысль напомнила ему о том, какие характеристики давал Аларик старшим сыновьям герцога: Гораций, говорил он, задирает нос, но, в сущности, славный малый, сам Аларик — упертый искатель приключений, а Норт — безумный повеса.

В то время с этим сложно было спорить. И сейчас, как видно, «безумный повеса» — казалось, оставшийся в далекой юности, похороненный под спудом герцогских обязанностей — ожил и вновь дает о себе знать.

Часы пробили полночь, однако спать Норту хотелось не больше, чем в девять вечера, когда он, выпив немало бренди, разбил в бильярд Леонидаса и своего отца, а потом продул Бетси. Сестренка смеялась, болтала о пристрастии Марии-Антуанетты к бильярду, а потом взяла и с легкостью обыграла всех.

Закинув руку за голову, Норт уставился на расшитый полог над кроватью. Разумеется, он уснет. Нет ничего проще: закрыть глаза и утонуть во тьме. Уснет — и утром проснется свежим и бодрым.