Книга Герцог и гувернантка, страница 57 – Элоиза Джеймс

Норт проглотил очередное проклятие.

— Позже покажу тебе ту, что мне особенно понравилась, — добавила леди Ноув, улыбаясь еще шире. — Называется «Уайльды не женятся». Ты там разодет как на бал, с мушками, румянами и с таким париком, что самому лорду-канцлеру впору!

Норт застонал.

— Юная дева, изображающая Диану, преклоняет колени у твоих ног, сложив руки в мольбе. Очень драматично! Осталось только, чтобы какой-нибудь драматург описал твою жизнь в пьесе и продал в театр. Комедия о твоих порочных нравах, пожалуй, будет иметь даже больший успех, чем та, что о любовных приключениях Аларика! А может, их будут давать в один вечер? Представь себе: «Влюбленный Уайльд» и «Уайльды не женятся»!

— Слава Небесам, единственный известный нам драматург сейчас занят совсем-совсем другим, — заметил Норт, а затем добавил с тревогой: — Ее ведь еще не выпустили из сумасшедшего дома?

Пару лет назад женщина-драматург по имени Пруденс Ларкин безнадежно влюбилась в Аларика и помешалась на любовной почве. Она не могла сдержать свою ревность, и в конце концов герцогу Линдоу пришлось поместить ее в комфортабельную лечебницу.

Тетушка с грустным видом покачала головой.

— Боюсь, она по-прежнему нездорова. Правда, теперь бедная девушка перенесла свое внимание на больничного капеллана.

— И о нем тоже пишет пьесу? — с интересом спросил Норт. Судя по его личным впечатлениям от Пруденс, она была вполне способна, не выходя из сумасшедшего дома, поставить новую комедию на сцене Королевского театра на Друри-Лейн.

— Хуже. Несколько недель назад в часовне она разорвала на себе одежду. Бедняга был страшно смущен, и хозяйка лечебницы написала мне, что Пруденс пришлось дать успокоительное: она была убеждена, что священник отвечает ей взаимностью, и лишь злые люди не дают им воссоединиться.

— M-да, неудобно вышло, — заметил Норт. Особого сострадания к Пруденс он не испытывал: в конце концов, эта ненормальная едва не прикончила Аларика и Уиллу.

— Да уж, особенно для капеллана! — со смехом в голосе согласилась тетушка. — Учитывая, что ему шестьдесят семь и он ведет безупречно целомудренную жизнь.

— То есть это была первая женская грудь, которую он увидел в сознательном возрасте? — Норт почувствовал, что широко улыбается. — Да уж, можно сочинить пьесу не хуже, чем про Аларика! «Что увидел викарий. Комедия в трех актах».

В ответ тетушка Ноув от души расхохоталась, запрокинув голову.

— Как я рада, что ты дома! — Она остановилась и мозолистой рукой погладила его по щеке. — Мы все так боялись, что там, за морем, с тобой что-нибудь случится!

Норт выдавил кривую усмешку.

— Как видишь, я вернулся. Здравый телом и спокойный духом.

— Главное, что телом ты невредим, а спокойствие духа придет, мой милый. Непременно придет.

Однако три часа спустя Норту казалось, что тяжесть, поселившаяся в его теле и душе, никогда не развеется. Замок становился все темнее, все тише — и все громче доносились до него голоса призраков.

Он бродил кругами по комнате, проклиная собственное бессилие. Эта слабость — не он! Он презирает слабость. Он не был слабым никогда: ни после смерти Горация, ни когда юный Уильям Пич умирал у него на руках.

Примерно через час после того, как в замке стихли все звуки, Норт быстрым шагом шел по опустевшим коридорам. На этот раз он не заходил ни в одну из двух картинных галерей, да и на кухню не заглядывал.