Книга Герцог и гувернантка, страница 25 – Элоиза Джеймс

На это Норту сказать было нечего. Откровенно говоря, он совершенно не обратил внимания, во что одеты дети.

— Я приглашу из Лондона портного, чтобы пошить вам новый гардероб в избранном вами стиле, если только вы не предпочитаете найти кого-нибудь в деревне, — предложил Будл, а затем добавил со щепоткой яда: — Говорят, жена пекаря неплохо управляется с иглой.

— Буду благодарен за портного, — ответил Норт, сел и снова развернул книгу.

Второй круг в аду Данте населяли влюбленные. Разговор с Паоло и Франческой Данте вел на старинном итальянском языке, и понять его было нелегко, но у Норта сложилось впечатление, что речь идет о воющем ветре. То ли ураган ревет им в уши, то ли подхватил их и несет по миру.

Пожалуй, Данте кое-что понимал в любви. Норт мог сколько угодно отрицать свою любовь к Диане, но в глубине души понимал: то, что он пережил, было либо приступом безумия, либо влюбленностью, обрушившейся на него, как яростная летняя гроза.

Да, так и было: мощный неудержимый вихрь подхватил его — и внес в ряды светских щеголей. Трудно поверить, но ради того, чтобы очаровать Диану, он надел громоздкий парик и туфли на каблуках. Да что там: мушки на лицо наклеивал!

В этот миг Будл, привлекая его внимание, потряс в воздухе целой охапкой шейных платков в кружевах и оборках.

— А обычных галстуков совсем нет?

— Слово «обычный» в моем словаре отсутствует, — задрав нос, сообщил Будл. — Остается лишь надеяться, что вы найдете мне достойную замену. Но, во имя всего святого, умоляю вас не рассматривать кандидатуру Казинса, второго лакея. Представьте, этот человек имел наглость сказать, что хотел бы меня заменить!

Норт что-то пробурчал в ответ. Сейчас он думал лишь о том, что совсем скоро сядет за стол с Дианой.

Возможно, в последний раз.

Ей придется уехать вместе с мальчиком. Тетя права. Нужно сесть и спокойно, цивилизованно обсудить ее будущее.

И больше никаких извинений!

— А я ему ответил, — пыхтя от негодования, продолжал Будл, — я ответил, что слуга джентльмена прежде всего сам должен быть безупречным джентльменом!

«Вот Казинса и найму», — сказал себе Норт.

Войдя в Прусскую столовую, Диана обнаружила, что там пусто. Вокруг незажженного камина расставлены кушетка и несколько кресел, круглый стол накрыт для вечерней трапезы.

Свое название столовая, должно быть, получила от дубовых панелей, выкрашенных берлинской лазурью^[3]; однако брат Норта Аларик сообщил ей как-то, озорно подмигнув, что, по общему мнению всей семьи, это название происходит от скандального побега второй герцогини с прусским дворянином.

Диана обогнула стол, рассеянно отметив, что сегодня Призм выставил весь фарфор с завода Лебефа, недавно присланный Алариком из Парижа.

Сделавшись прислугой, Диана узнала о фарфоре и столовом серебре куда больше прежнего. Например, что эти изящные тарелочки с золотой каймой стоят целое состояние. Сегодня вечером Призм вымоет каждую из них своими руками, аккуратно передавая миссис Маускин — только ей доверит их вытирать.

Порой Диана поражалась тому, как мало знала прежде о жизни большого дома, о том, сколько времени и труда требуется, чтобы поддерживать в нем порядок. Не представляла, например, что одно-единственное муслиновое платье нужно гладить несколько часов. Не знала, что, если хозяин решает допоздна поработать в библиотеке, слуги потом не спят полночи, прибираясь там к завтрашнему дню.