Книга Герцог и гувернантка, страница 126 – Элоиза Джеймс

Диана наблюдала за ними с любопытством и легким беспокойством. Сама она никогда не пробовала отучить Арти от этой привычки. И без того им было чему учиться — например, реверансам. Что же до сосания пальца, Диана полагала, что Арти бросит сама, когда подрастет.

Арти вытащила пальчик изо рта, внимательно на него посмотрела, снова сунула в рот и закрыла глаза, как видно, придя к выводу, что слушаться Лавинию не обязательно.

— Нелегко быть гувернанткой, — призналась Диана. — Прежде я и вообразить не могла, что когда приказываю — меня могут не слушать.

— Понимаю тебя, — ответила Лавиния. — Слуги всегда делают то, что я говорю, да и мой муж, надеюсь, будет поступать так же. — Взгляд ее потемнел. — Единственный человек, не считая этой малышки, который позволяет себе меня игнорировать, — Парт Стерлинг. Помнишь такого?

— Конечно, — ответила Диана. — По-моему, довольно приятный джентльмен, хотя помню, что тебе он не нравился.

— Леди Ноув и его пригласила на бал, — мрачно сообщила Лавиния.

— А мне он нравится, — не вынимая палец изо рта, пробормотала Арти.

— Интересно, почему это у меня платье такое мокрое? — светским тоном спросила Лавиния.

— О нет! — простонала Диана.

Арти только улыбнулась.

Пять дней спустя

За последние дни Норт убедился, что Данте упустил из виду один круг ада — тот, где пребывал сейчас он сам. Тот, в котором постоянно видишь Диану, но не можешь, ни лечь с ней в постель, ни даже поговорить.

Она не отходила от Годфри и Арти. Леди Ноув так и не удалось уговорить ее хоть раз присоединиться к семейному ужину — да и к любой другой семейной трапезе.

У Норта получалось заснуть, лишь убаюкав себя мыслями о ней — и то ненадолго. Как и сон, Диана ускользала от него.

Никто не поймет, что значит быть герцогиней — или герцогом, — пока сам не попробует. Никто не узнает, каково все время, когда ты не в кругу семьи, быть под прицелом сотен глаз.

Какое в этом страшное одиночество.

Диана права: такого никому не пожелаешь. И, разумеется, она вправе от этого отказаться.

На пятый день, зайдя в детскую, чтобы забрать Годфри для ежедневного визита в конюшни, он нашел Диану в классной комнате, занятую штопкой детских перчаток. Ее племянник, сидя рядом на полу, тихо играл с лошадками.

— Годфри уже был в конюшне с Леонидасом, — сказала она, едва взглянув на него.

Сегодня на Диане было легкое пурпурное платье, по подолу расшитое фиалками. Видимо, от Лавинии — с характерным глубоким вырезом, который Диана скромно прикрыла косынкой. Лавиния свою роскошную грудь выставляла напоказ, а Диана свою предпочитала прятать.

Норт подошел к Годфри, присел на корточки с ним рядом.

— Этими лошадками, — сказал он, — в свое время играли мы с Алариком. Как же, помню этого горячего жеребца! Его звали Кристофер. — И он поднял лошадку с выцветшим красным седлом и треснувшей задней ногой.

Годфри помотал головой.

— Ты его назвал по-другому?

Годфри молча, смотрел на него.

— Да, конечно. Понимаю.

Годфри взял у Норта Кристофера и поставил в ряд с другими лошадками. Норт заметил, что у каждой из них приторочена к седлу кособокая матерчатая сумочка.

— Это ты сшила им седельные сумки? — спросил Норт, оглянувшись через плечо на Диану. — Кажется, узнаю те же смелые стежки, что и на кукольной ночной рубашке.