Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 68 – Виолета Рид

Рэйчел остановилась рядом со мной перед холодильником.

Я заметил, как она бросила на меня взгляд исподлобья, и повернул голову в ее сторону, когда она с самодовольным видом спросила:

— Курица тикка-масала, да?

Рэйчел была примерно на голову ниже меня. Если бы я опустил взгляд чуть ниже ее глаз…

«Не смотри на ее грудь, Уилл!»

— Я угадала? Это твое любимое блюдо? – продолжила она.

— Нет. – Сохраняя видимость спокойствия, я схватил первый попавшийся бокс и отошел.

Засунув макароны с сыром в микроволновку, я уставился на вращающийся внутри контейнер. Мне совершенно не хотелось наблюдать, как она возится на кухне, накрывая на стол.

Когда бесконечная минута истекла, на кухонном острове уже были голубые подставки под тарелки, приборы, стаканы и кувшин с водой.

По пути к своему месту я задержался, чтобы взять тарелку из шкафа.

Рэйчел оставила ящик с приборами чуть выдвинутым, а дверцу шкафа приоткрытой. Снова.

— Ты принципиально не закрываешь дверцы? – спросил я, сделав это за нее.

— Прости. Дома та же беда.

Я сел напротив.

Рэйчел полила салат цезарь соусом. И, как всегда, первой нарушила тишину:

— Значит, твое любимое блюдо не с курицей?

Я ответил вопросом на вопрос:

— А твой любимый роман, случайно, не начинается с того, что четыре сестры грустят, потому что не получат подарков на Рождество? – Мой голос так и сочился иронией.

— Нет.

— У каждой сестры есть всего по доллару, чтобы потратить…

— Я знаю, о какой книге ты говоришь, и ответ: нет, – перебила она, проткнув вилкой помидор черри.

— Не верю, что «Маленькие женщины» не твой любимый роман. – Я перемешал еду. – Там же все есть – любовь, драма…

— И поцелуй под дождем, – вздохнула она.

Я только фыркнул.

— Дай угадаю, кто твоя любимая героиня.

Рэйчел махнула рукой, жуя: мол, давай, попробуй.

— Марми, – сказал я, и она кивнула. – Я так и знал! – торжествующе воскликнул я. – Конечно, тебе нравится мать, которая твердит дочерям, что замуж надо выходить по любви, а не ради денег… – Я покачал головой и подцепил вилкой несколько макарон. – Редкостная глупость для своего времени.

— А вот у Мэг получилось, и она была очень счастлива.

От меня не укрылась улыбка, осветившая ее лицо. Рэйчел, без сомнения, была влюблена в саму любовь. И в литературу.

— Хотя моя любимая глава – та, где происходит поцелуй под дождем, – продолжила она.

— Боже, какая банальщина… – Отложив вилку, я презрительно отмахнулся от ее замечания. – Это самая нелепая часть всей книги.

— Нелепая? Она прекрасна. Кому вообще может не нравиться хороший поцелуй под дождем? – Я решил, что вопрос риторический, и промолчал. – О! Знаешь, что? Первый поцелуй Норы и Хантера может случиться прямо посреди грозы.

«Да я лучше яйца себе отрежу».

— Ни за что. Это ужасно пошло, так никто не делает.

— Как это никто? – Рэйчел ткнула вилкой в салат и выцепила несколько листьев. – Есть тысячи таких сцен. В «Дневнике памяти», в «Дневниках вампира»… Даже в «Гордости и предубеждении». Ну, там они, строго говоря, не целуются, но когда мистер Дарси признается в любви… это же так красиво…

С мечтательным вздохом она поднесла вилку ко рту.

— Господи, – проворчал я. – У меня сейчас сахар подскочит.

Она в очередной раз закатила глаза и проглотила еду.

— Возвращаясь к «Маленьким женщинам», – сказала Рэйчел. – Твой любимый персонаж – писательница, да?